— Ты скажи конкретнее!
Я вынужден был подтвердить более полно:
— Он своими руками повесил ярлык ему на шею и приказал стать на колени, обругал своего отца собакой. Кроме того... кроме того, еще наступил ему на ногу...
После этого он обратился к главарям хунвэйбинов:
— Если вы не верите свидетельству одного человека, можете спросить еще нескольких.
Главари хунвэйбинов дружно выразили полное доверие.
— Тогда вы можете сейчас же утвердить мое вступление в организацию хунвэйбинов? — на его лице снова появилась загадочная усмешка.
Главари обменялись взглядами.
Один из них в высшей степени торжественно выбросил в его сторону руку и заявил:
— Ван Вэньци, твой революционный дух настоятельно требует принятия тебя в организацию хунвэйбинов и мы это твое чувство разделяем. Твои революционные действия полностью свидетельствуют о том, что ты имеешь полное право на вступление в организацию хунвэйбинов! Организация хунвэйбинов имеет высоко принципиальную цель — защиту многоуважаемого председателя Мао. Мы тебя испытали, надеемся, что ты можешь правильно понять. Мы горячо приветствуем твое вступление в организацию хунвэйбинов! Только настоятельное желание вступить в нашу организацию, кроме тебя, имеют многие другие, поэтому несколько позже мы проведем официальную церемонию и утвердим целую группу желающих, хорошо?
Он смотрел на протянутую ему руку, но свою для пожатия не подавал. Он плотно поджав губы, какой-то момент помолчал, потом тоном, более торжественным чем его партнер, сказал:
— Дождемся того дня и я пожму твою руку. Я могу пожать тебе руку, лишь будучи твоим соратником-хунвэйбином!
Сказав это, он круто повернулся и быстро вышел. Смущенный главарь опустил руку, спросил меня:
— Что с ним?
— Разве не понятно? Он, наверно, сойдет с ума из-за того, что его так быстро не приняли в организацию хунвэйбинов.
Через несколько дней Ван Вэньци перешел жить в школу. Его поместили в темную сырую комнату в подвальном помещении, где одиноко обитал старик завхоз. Отец Ван Вэньци покончил с собой. Мать, испытавшая такое огромное потрясение, разбитая параличом, лежала на кане. Вся семья возненавидела его. Старший брат несколько раз хватался за кухонный нож, чтобы прикончить его за то, что довел отца до самоубийства. Он боялся, да и не имел права дальше оставаться в своем доме. И вот он неуверенно вышел из подвала, как дикий зверь, долго не видавший солнечного света, вылезает из берлоги.
Один из главарей хунвэйбинов спросил его:
— Ты своими глазами видел смерть отца, тяжело на душе? Ван Вэньци как нечто драгоценное держал в руках «Сборник цитат Мао Цзэдуна», делая вид, что читает его. Но присмотревшись к Ван Вэньци, я заметил совершенно отсутствующий взгляд, хотя он действительно был направлен на книгу, однако застыл в одном положении. Он был похож на уткнувшегося в книгу слепого.
Только услышав вопрос, он встрепенулся, убрал сборник цитат, закричал:
— Нет! Нет! Нет!... — эта серия «нет» прозвучала на столь высокой ноте, что была похожа на вопль. Тон был настолько возмущенным, как будто вопрос оппонента безмерно оскорблял его.
За те несколько дней, что я не видел его, лицо Ван Вэньци побледнело, стало похоже на лист бумаги. Растрепанные волосы висели длинными космами. Людям он казался похожим на узника, сидящего в подземелье и отказывающегося от покаяния.
— Хорошо! Твой ответ хороший. Вполне достаточно одного слова. Требовался именно такой четкий ответ! Сообщаю тебе, что завтра ты сможешь надеть повязку хунвэйбина! — сказал ему тот главарь.
Я не ожидал, что это никак не отразится на его лице, у него не дрогнул ни один мускул. Люди не смогли уловить истинную работу его чувств.
— Я морально и по занимаемой мною позиции давно стал хунвэйбином, — сказал он и сел. Снова взял в руки цитатник Мао Цзэдуна, склонил к нему голову и стал молча читать.
— Твое такое прилежное изучение произведений председателя Мао должно стать примером для каждого нашего хунвэйбина, — сказал поощрительно главарь, тронутый таким ответом.
— Изучать произведения председателя Мао, слушаться председателя Мао, поступать согласно указаниям председателя Мао, стать солдатами председателя Мао! — ответил Ван Вэньци заученно, как твердят канонические книги буддийские монахи. При этом не шелохнулся, даже голову не поднял.
На следующий день на митинге, посвященном принятию присяги новыми боевыми соратниками хунвэйбинов, он, наконец, надел повязку. Вновь вступавшие в организацию хунвэйбины после того, как «старики» надевали им повязки, пожимали им руки и отходили. Только один Ван Вэньци, пожав руку надевшему ему повязку, тут же подошел к другому и тоже пожал руку. Потом он ходил по всему помосту и подавал руку всем «старикам»-хунвэйбинам. Во время рукопожатия говорил: «Бунт — дело правое, бунт — дело правое, бунт — дело правое»...