— Если бы мы были монархистами, то почему не пошли на объединение с «Союзом 8.8», а пришли в вашу организацию красных цзаофаней?
— И все же мы не можем легко поверить вам! — сказал «Лу», вставая, — Если мы объединимся с организацией хунвэйбинов монархистского толка, тогда мы опозорим красных цзаофаней военно-промышленного института! На этом закончим наш разговор! Если вы действительно имеете намерение объединиться с нами, то возвращайтесь к себе, напишите нам письмо, исходя из наших целей, мы изучим его и тогда поговорим, — закончил он, давая жестом понять, что пора уходить.
Вел он себя с нами очень высокомерно. Очевидно, принял нас за хунсяобинов и хотел как можно быстрее избавиться. Это было оскорбительно. К своей «Линь Даоцзин» он, наверно, относился совсем не так, как к нам.
— Разрешите нам встретиться с вашим начальником отдела! Мы хотим поговорить с ним! — сорвалось у меня с языка.
— Правильно, разрешите нам встретиться с начальником отдела!
— Мы хотим побеседовать с ним!
— Мы не будем с тобой разговаривать! — так мои компаньоны поддержали меня.
«Лу» сдержанно выслушав наши выкрики, неторопливо, сохраняя самообладание, великодушно сказал:
— Именно я являюсь начальником отдела внешних связей красных цзаофаней. Мы растерялись и испугались.
В это время «Линь Даоцзин» важно поднялась со своего места и вальяжно, зная цену своим словам, посоветовала нам:
— Он действительно начальник нашего отдела по внешним связям, я не обманываю вас! То, что он сказал вам, вполне резонно. Нашей организации хунвэйбинов не безразлично с кем объединяться, а с кем нет, кого поддерживать, против кого выступать, кого громить. Вопрос, с кем вступать в связи — это наш самый высоко принципиальный вопрос, главнейшая позиция. Вы, как он сказал , возвращайтесь к себе, возьмите свой манифест и документ об основной цели деятельности ваших цзаофаней и принесите к нам для ознакомления, чтобы мы могли разобраться с организацией хунвэйбинов вашей школы.
Хотя в словах «Линь Даоцзин» мы почувствовали более мягкие тона, однако смысл был одинаков: во что бы то ни стало быстрее избавиться от нас.
Про себя я ругался: «Это ж надо, так неприкрыто принижать наших красных цзаофаней».
Наши главари почти одновременно скомандовали нам:
— Пошли!
И мы с негодованием покинули их.
В коридоре один наш парень, осмотревшись по сторонам и не обнаружив никого, кроме нас, быстро выхватил из верхнего кармана шариковую ручку, и на лозунге перед словами «красные цзаофани» по вертикали и по горизонтали написал иероглифы «низвергнем». А иероглифы «красные цзаофани» перечеркнул крест-накрест.
Никто из нас не воспрепятствовал ему. Все лишь наблюдали за его действиями.
Только он оторвал руку от письма, как оба наших главаря в один голос скомандовали:
— Быстрее уходим!
Мы ни минуты не могли больше оставаться в коридоре и бегом выскользнули из здания.
До входа в него оно вызывало у нас уважение, после того, как мы покинули его, оно стало враждебно нам.
— Мы не вовремя постучали в дверь.
— Почему не вовремя?
— Вы что — не видели, какое красное лицо было у той женщины ?
— Какое это имеет отношение к нам?
— К нам, конечно, не имеет отношения. Но когда мы постучали в дверь, люди, наверно, как раз что-то делали.
— А что они могли делать?
— Вы сами подумайте!
— Один мужчина и одна женщина запирают дверь, спрашивается, что можно делать в таких условиях?
— Неудивительно, что у того господина начальника отдела было испорчено настроение, и он не принял нас, как следует. Оказывается, мы помешали им.
— Черт с ними!
— Красные цзаофани — люди крепкие, поэтому должны, продолжая традиции прошлого, открывать пути для будущего.
— Ха-ха-ха!.. — все дружно засмеялись.
Неожиданно с крыши дальнего здания по громкоговорителю раздался сигнал сбора. После него голос диктора-женщины объявил: «Боевые друзья «Союза 8.8»! Немедленно собраться на стадионе, немедленно собраться на стадионе, будут проводиться ежедневные военные занятия, будут проводиться военные занятия»...
Вскоре более десятка команд, каждая в строю, выбежали с разных сторон, собрались вместе, набралось около тысячи человек. По командам, подаваемым через рупор, они начали занятия. Величаво исполняются одно за другим разные построения. Особенно заметна красота исполнения при прохождении строем: гордая осанка, бравая походка, могучая поступь, ни единой ошибки или нарушения строя.