Прохладный браслет приятно ласкал кожу.
— Разрешаю только насладиться, не смейте тайно брать с собой! Все здешние вещи безусловно взяты на учет, если чего-то будет не доставать, мы будем обвинены все, хотя подлый поступок совершит один! — серьезно предупредил я.
— Старшой, не напоминай о честности, об этом не надо было говорить, мы и так знаем! — отреагировал один из подчиненных на мое замечание, подходя к вороху одежды. Там он выбрал европейский костюм кофейного цвета и стал примерять.
Человек, которого называли старшой, несмотря на то, что был старшим над двадцатью человеками, тоже испытывал особую радость.
— Братцы, посмотрите, как я выгляжу! — провернувшись к нам, спросил тот парень, который примерял костюм.
— Прекрасно!
— Замечательно! — раздались дружеские восклицания всей компании.
Не знаю, когда он успел сбросить с себя свою одежду и заменить ее на хорошо сидящий западный костюм, да еще по последней моде повязал галстук. На голове красовалась ровно надетая фетровая шляпа, края ее надвинуты до самых бровей. На руке, согнутой перед грудью, висела деревянная трость, покрытая лаком. Образец делового человека.
Перед нами стоял молодой джентльмен в величественной позе.
Я и вся толпа бросились к куче одежды, начали снимать с себя пиджаки, брюки, обувь, подбирать и надевать на себя по своему вкусу. Через несколько минут мы уже не были хунвэйбинами — учащимися средней школы. Все стали молодыми джентльменами. Каждый расхаживал взад и вперед, изображая грациозные манеры, пытаясь держаться свободно, с изяществом и красиво. Друг друга разыгрывали, насмешничали и без конца хохотали.
Неожиданно мне по ассоциации вспомнился рассказ «Али-Баба и сорок разбойников», представил себе, что мы не какие-то там хунвэйбины, а морские разбойники, а этот склад — тайная пещера Али-Бабы, и чтобы попасть в нее, достаточно сказать «Сезам, открой дверь!»
Здесь действительно было все.
Кроме красивых женщин.
Да еще вкусных вещей.
Безмолвно из-за шкафа вынырнул Ван Вэньци.
Он приоделся в длинный зеленый халат, из-под которого были видны только тощие ноги, покрытые густым волосом. На голове был надет неизвестно где откопавшийся парик. На тонкой длинной шее висели три или четыре цепочки.
Никто не мог подумать, что он так вырядится.
Он живо изображал уличную проститутку, которая каждому подает легкомысленные знаки, означающие готовность продаться, и привлекающие завсегдатаев публичных домов.
— Ну совсем как проститутка! — выкрикнул кто-то в изумлении.
— Чтоб ты сдох, ты из-за своих длинных ног похож на страуса! Подыщите ему шелковые чулки!
— Покопайтесь в еще не тронутых ящиках столов, посмотрите нет ли какой-нибудь помады и пудры.
— Эй , братцы, есть!
— Шелковые чулки тоже есть!
После этого все окружили его. Одни потешались над его ногами, другие — над всем его обликом, не обращая внимания на то, что на него было неприятно смотреть. Ему примеряли туфли на высоком каблуке, меняя одни за другими пытаясь подобрать по размеру.
Когда люди разошлись, мне было невыносимо смотреть на него. Его лицо было похоже на густо смазанный сметаной пряник. Губы были так раскрашены, что, казалось, он только что кусал что-то кровяное, с них капало нечто, напоминаюшее свежую кровь, пугая людей. Он странно ухмылялся, глазами давая знать, что готов удовлетворить вожделенные желания других.
— Моя! — подскочил к нему один парень, плотно прижавшись к его плечу.
— Ты не подходишь, стар! — подбежал к нему второй, пытаясь оттащить первого и завладеть им.
— Это моя любовница, я вызываю тебя на дуэль!
— Дуэль? Пусть будет дуэль!
И оба начали кулачный бой. Сражались ожесточенно, только раздавались хлесткие шлепки.
— Кто завладеет силой, тому и будет принадлежать! — подзадоривали остальные борьбу за Ван Вэньци.
— Барынька, поцелуй!
— Личико припудрено тщательно!
Ван Вэньци затолкали на кучу одежды и повалили. Всем хотелось непосредственно прикасаться к его телу.
Шум, гвалт, двое претендентов, боровшихся за Ван Вэньци, разбили стекло в шкафу. Один выбил меч у другого, притиснул его в углу и, приставив «меч» к груди, воскликнул:
— Ты мертв, признаешь, что она принадлежит мне?
— Да, мертв!...
— То-то же!
— Ай-я!...
Из-за шума и возни в свалке я не расслышал, что изрек Ван Вэньци: выругался или что-то сказал.
— Прекратите шум!
Завязался новый поединок, в свалке неразбериха, кто-то заплакал. Я вскипел, с помощью кулаков высвободил из свалки тех, кто был зажат внизу.