— Ведь некоторые не искренне болеют о председателе Мао, и какая надобность в том, чтобы мы прислушивались к тому, что советует Центральный комитет по делам культурной революции? В конце концов, их советы — это еще не слова председателя Мао, возможно, председатель Мао сам хочет, чтобы на его смотр в Пекин приезжало как можно больше хунвэйбинов. А мы, как олухи, болея за него, на самом деле, возможно, как раз изменяем истинным желаниям председателя!
Все единодушно сочли, что в словах этого парня есть доля истины, и решили ехать в Пекин. Что касается наших революционных действий по блокированию поездов, идущих в Пекин, то об этом все молчали, как будто набрали в рот воды, не упомянули ни единым словом. Каждый счел, что был побит, получил ранение или пролил кровь по недоразумению, когда «хороший человек побил такого же хорошего».
Группа хунвэйбинов, создавшаяся из хунвэйбиновских организаций нескольких школ, так же, как и мы три дня назад, тоже легла на рельсы и стала препятствовать отправлению поезда.
Его задержали на 3–4 часа, повторилось то же, что и тогда: между хунвэйбинами, находившимися в поезде, и группой «увещевателей» сначала началось «стратегическое противостояние», которое перешло в «стратегическую контратаку». Один из группы «увещевателей» тоже допустил глупость, сказав: — Боевые друзья-хунвэйбины, Пекин — столица нашей страны, столица нуждается в покое. Председатель Мао управляет всей великой культурной революцией, днем и ночью у него масса дел, мы не должны ехать в Пекин и добавлять ему лишние хлопоты!..
— Чепуха! Председатель Мао учит нас: не надо бояться беспорядка в Поднебесной. Беспорядок — это бунт пролетариата против буржуазии, а значит — революция, только в условиях беспорядка пролетариат может отбить бешеные атаки буржуазии, добиться великой победы в культурной революции! Знаешь ли ты, что председатель Мао опубликовал это свое новейшее и высочайшее указание?
— Пекин — это арена классовой борьбы и борьбы линий, если мы не поедем, тогда кто же поедет? Слова о том, что столице нужен покой — это чисто демагогический, монархический лозунг! Не стройте нам козни!
— Ты клевещешь, говоря, что наша поездка в Пекин на защиту председателя Мао доставит ему лишние хлопоты, ты не иначе, как реакционер!
Из глав трактата о военном искусстве «Стратегическое противостояние» и «Стратегическое наступление» вытекает важное положение: выжди, когда противник начнет действовать и, выбрав выгодный момент, нанеси удар. Эта тактика почти всегда приводит к победе. Когда события еще не совсем назрели, не предпринимай активных действий, дай возможность противнику высказаться прямо и до конца. Противник успеет за это время сделать одно-два высказывания, к которым при необходимости легко придраться, за них надо немедленно ухватиться и сразу наносить ему первый удар, за которым последуют другие, с таким расчетом, чтобы противник потерял превосходство, а сам ты в невыгодном положении получил преимущество. Действуй с напором, бей до полного его поражения. Этот богатый опыт выработался «революционной» практикой в ходе великой культурной революции во время ведения полемики двух человек или двух разных течений. Когда писали трактат о военном искусстве, тогда еще не могли знать об этом и не дали своего толкования по данной конкретной ситуации. Поскольку на этот счет в нем ничего еще не записано, его надо дополнять.
Полемика сама по себе не решает вопросы. «Оружие полемики не может заменить полемику оружия, материальная сила способна разрушать, только «опираясь на материальную силу». Это известное изречение Маркса хунвэйбины знали назубок.
Хунвэйбины в то время еще не имели винтовок, обычным оружием были кулаки и ноги. Способы вооруженной борьбы находились на начальной стадии. Зрелище не величественное, но посмотреть можно.
Группа «агитаторов» точно так же, как это случилось у нас три дня назад, ведя словесную перепалку, перехватила пути движения пассажирских поездов, всепобеждающая «материальная сила» легла на рельсы, полностью остановив, движение, а потом без оглядки разбежалась во все стороны.
Поезд, тронувшись с места, набрал скорость, колеса мерно стучали по рельсам, а из вагонов лилась могучая песня на слова председателя Мао:
Каждый вагон был переполнен, на одно место приходилось более двух человек. Вагоны напоминали консервные банки, в которых люди, как сельди, плотно уложены и спрессованы. Ты, я, он — все стояли друг возле друга, и не просто стояли, плотно прижавшись один к другому, а слиплись в единую массу. Многие и вовсе не могли втиснуться в это скопище, стояли на сидячих местах полусогнувшись, прижавшись спинами к стенкам вагонов, ухватившись руками за стойки багажных полок, чтобы не упасть. А на багажных полках тоже сидели люди, втиснувшись в ничтожное пространство между полкой и потолком, не позволявшее им разогнуться. Они скрючили спины и пригнули головы и напоминали собой обезьян. Там, где должно было сидеть два человека, сидело четыре, на трехместной полке умещалось шесть человек. Да и не сидели они, а наполовину стояли полуприсев, образовав своего рода пирамиду и застыв в таком положении. Плотность заполнения вагона еще можно сравнить со снопом пшеницы или риса, связанным крестьянином во время уборки. Тела склонены, как минимум, на 70 градусов. Плечи и головы сжаты между собой. Люди, находившиеся на полках, вызывали большую жалость, чем те, кто находился в проходах. Те, по крайней мере, могли стоять ровно вертикально. Все окна вагонов были раскрыты настежь, но и это не помогало. Люди задыхались от запахов выдыхаемого воздуха и собственного пота.