финикийской, шумерской цивилизаций..) Но Бедлам поддерживал потомков эгейских царей, а те известны своей жестокостью и воинственностью.
— Это не делает тебя ответственным за смерть Мёджа.
— Меня не было рядом в трудное время. Я бросил все ради Хоуп на сотни лет, как раз когда Мёдж нуждался во мне. Он пытался удержать меня. Считал, что я преувеличиваю силу своих чувств... Но знаешь, Хоуп и я... Ничего так толком и не вышло. Она тоже была одержимой.
Так вот кто я для него! Отголосок давней страсти. Это кое-что проясняло...
— О Хоуп ходило много легенд, некоторые дошли до этих дней. Дева, живущая на границе света и тьмы. Невеста, обреченная половину года проводить в подземном царстве. Это ты, Элэй.
— Что с ней стало? — Я решительно сместила акценты.
— Она стоически перенесла мой уход, я в ней не сомневался. Слишком долго она жила в обличье богини, чтобы стать заложницей чувств. Но ее тянуло ко мне. Я учился вновь доверять ей, даже решил, что мы сможем любить друг друга. Потом она предала меня. — Губы его искривились, словно он раздумывал, стоит ли ему продолжать. Но тем не менее Рэм продолжил: — Я составлял карту мира, наносил на нее города, которые закладывал. Семена жизни. Хоуп выкрала их и отдала Бедламу.
— Зачем? Как она могла так поступить?!
— У нее были свои причины.— Рэм отвел взгляд.— Ты, возможно, пожалела бы ее. Но последствия оказались катастрофическими. Бедлам уничтожил все, что я создал. Он собрал армию головорезов и убивал каждого демона, встречавшегося на пути. Вырезал всякое поселение, каждый оазис цивилизации. Он побывал везде, следуя моим картам. В ответ я уничтожил всех, кто когда-либо помогал ему.
Должна ли я спросить...
— И Хоуп?
Рэм не ответил. Не было необходимости. Разумеется, он убил ее. Отсюда и чувство вины, сжигавшее его изнутри. Отсюда отчаянное желание обрести исповедника.
— Стремясь уничтожить друг друга, мы исказили судьбу человечества. Думаю, поэтому мир погрузился в Темные века. Векс привел бы людей к тому же результату. Я не позволю, чтобы это повторилось. Я слишком долго ждал Возрождения и просветителей, чтобы наверстать упущенное. Но люди, кажется, неплохо справились, тебе не кажется? Почему ты отказываешься признать, что мои намерения благородны?
— Что благородного в убийстве?
Он взмахнул руками, словно не мог понять меня:
— Пока ты была человеком, ты же ела мясо? Чтобы выжить, нужно убивать. Таков закон этого мира! Кстати, откуда у тебя энергия?
Я растерялась. Потом разозлилась на себя:
— От Крэйва.
Реакция была немедленной и неожиданной. Вспышка ревности озарила его ауру оранжевыми и зелеными сполохами. Что ж, репутация любовника Лаш была известна всем, и Рэму в том числе.
— Глори приказала ему накормить меня. — Я гордо задрала подбородок. — Я предупредила ее о нападении Гоуда, так что атака не удалась.
— И рассказала обо мне.
— Ты же понимал, я не стану молчать о разгуливающем по улицам киллере.
Рэм запустил пальцы в волосы. Знакомый жест...ему ли он принадлежит, или это атрибут обличья?
— Мне все равно. Твое состояние — вот, что меня тревожит. Тебе нужен другой демон. Сегодня. Сейчас.
— Ты не поймешь, почему я отказываюсь. — Я избегала смотреть ему в глаза.
Рэм вновь поставил локти на стол, словно хотел взять меня за руку. Еще чего. Он использовал меня, лишь бы получить пропуск за нужную дверь! И эти чувства, обескураживающие своей силой... Все потому, что я напоминала ему о великой разбитой любви!
Я отодвинулась на стуле так далеко, как только смогла. Все это было невыносимо.
— Даже знать не хочу, что тебе от меня нужно. В эти игры я больше не играю.
Рэм поднялся, проговорил хрипло:
— Я всегда буду рядом, Элэй.
Какая-то часть меня хотела бы поверить ему, но он уже доказал, что хладнокровно манипулировал мною в собственных целях. К тому же он убил последнюю одержимую, с которой его связывали романтические отношения.
Рэм воспринял мой отпор как должное. Краем глаза я следила, как он выходит из кафе и исчезает в толпе. Жутковатое ощущение. Я не чувствовала его, и, значит, он мог оказаться кем угодно.
«Я всегда буду рядом». Как он это сказал... Просто, тихо... Слова звучали у меня в голове, повторяясь снова и снова. Он признал, что использовал меня, но в какой-то момент и впрямь стал испытывать ко мне чувства... Возможно ли такое? Он ведь едва не убил Шок. И мало чем отличался от Ревэла: такой же патологический лгун, который скажет что угодно, лишь бы управлять мной. Совпадения слишком явные, чтобы их игнорировать. Ревэл клялся, что любит меня, в то наше лето. Но соблазнил ради тайных целей. Совсем как Рэм.