Сомневаюсь, что существовала на свете причина, показавшаяся бы ему достаточно веской, чтобы бросить меня. Он слишком привязался ко мне. Неужели придется довести его до такого состояния, когда он сам сдастся и уйдет при первой же возможности?
Я развязала пояс, и он скользнул на пол. Отражение в окнах подсвечивало мою кожу при каждом шаге. Тео не шевелился.
Не достаточно просто отказать ему в близости: вероятно, он и не рассчитывал на секс, учитывая, что не накинулся на меня в ванной. Я должна раздразнить его, а потом оттолкнуть. Должна повести себя так эгоистично, чтобы вызвать к себе настоящее презрение. Здоровый, сильный мужчина, обладавший женщиной прежде, воспримет ее отказ как оскорбление, особенно если перед этим она сделает все, чтобы разжечь в нем адское пламя желания.
Как ни грустно признавать, я прибегала к подобной стратегии не единожды, чтобы отделаться от любвеобильных ухажеров. Не моя вина, что каждый раз я с точностью могла сказать, чего им хочется, и чувствовала себя обязанной дать им это, чтобы и мне перепала толика их удовольствия. К несчастью, мужчины от этого теряли рассудок. Если даешь им то, что нужно, они впадают в зависимость. А когда желаешь от них избавиться — просто найди грань между нимфоманкой и бешеной стервой. Проверено: уносят ноги даже самые стойкие и терпеливые. Я давно не питаю иллюзий насчет серьезных отношений, но пара-тройка моих бывших довольно долго околачивалась возле «Логова». Каждый надеялся, что я вернусь, ведь нам было так «хорошо» вместе, а видимые причины моего ухода полностью отсутствовали. Они мне сильно досаждали. Никто не должен сближаться со мной, иначе станет заметно, что я другая.
Но Дрэду я кое-что готова показать. А завтра посмотрим, как он себя поведет: тогда и станет ясно, установлены тут камеры или нет. А потом я позвоню Майклу и спрошу, почему он утаил, что бар куплен Вексом.
Сев на диван, я прижалась спиной к бедрам Тео. Одну руку он завел за голову, а другая свободно свисала. Его лицо оставалось в тени.
Я коснулась его щеки. Он был так красив... Что только усложняло мою задачу.
Мое прикосновение разбудило его, и Тео медленно открыл глаза. У него перехватило дыхание при взгляде на то, что являл взору распахнутый халат. Пальцы мои пустились к его губам, потерлись о них мягко, но настойчиво. Тео пришлось отодвинуть голову, словно это было выше его сил. Ожидалось, что он обнимет меня и притянет к себе, как прежде. Но Тео только закрыл глаза, как будто запрещая себе даже прикасаться ко мне.
Нагнувшись, я поцеловала его. И он ответил так неистово, что поверг меня в шок. Наконец он сжал мою руку, посылая изумрудные волны страстного желания. У меня заныло в животе, и я стиснула бедра в сладком предвкушении. Его губы дарили истинное наслаждение. Мягкие, нежные поцелуи, словно обещание вечной преданности... Мы целовались так, как будто в мире больше ничего и никого не существовало.
Наконец я отодвинулась. Его пальцы все еще держали мою руку, но Тео не пытался притянуть меня ближе. Мы оба часто дышали. Я колебалась, медлила, предоставляя ему сделать первый шаг, и тогда оттолкнула бы, напустив обиженный вид, потом снова набросилась бы с ласками и вновь оттолкнула... Через пару часов таких «игр» он оказался бы вымотан и полностью разочарован.
Но, если честно, больше всего мне хотелось, чтобы он подмял меня под себя и взял без промедлений.
Прикусив губу, я заставила себя вспомнить, зачем все это затеяла. Бесчестно так поступать. Но он должен уйти.
Время идти ва-банк. Ладонь моя скользнула по его животу туда, где под джинсовой тканью набухал член. Тео напрягся еще сильнее. Расстегнув пуговицы, я освободила его плоть и, поглаживая ее, вытянулась рядом с Тео, глядя ему в лицо. Член двигался под моей рукой; он стал таким толстым, что я едва могла сомкнуть на нем пальцы. Каждое мое движение, каждое касание пальцев распаляло Тео все сильнее...
Он крепче вцепился в мое плечо, но хранил молчание и не делал ничего. Я мучила мужчину, который с радостью принимал все, что я давала, и не просил большего.
— Чего ты хочешь, Тео?
— Того, чего хочешь ты.
Мои глаза распахнулись шире.
— У меня чек на предъявителя.
— Ты никогда не решишься его обналичить.
Что правда, то правда. Я не привыкла брать от кого-либо все без остатка. Неужели Тео так хорошо разбирался в людях? Мы знакомы только день! Нет-нет, его нужно прогнать, не хватало еще, чтобы он в меня влюбился.
Моя рука стала двигаться быстрее, и эмоции Тео ринулись в меня мощной волной. Калейдоскоп цвета - страсть, боль, тревога, удовольствие, страх и сожаление... Как один человек может испытывать столько чувств одновременно? Энергия Тео кипела во мне, переполняла, придавала сил, притупляя гнетущие мысли...