— Привет, Элэй. Жаль, что ты угодила в неприятности. — Его извиняющаяся улыбка словно приглашала меня поучаствовать в какой-то игре.
— Знаешь, забавно... но мне никто не сказал, что ты купил «Логово».
— Ты приехала в город под мою защиту. Что, по-твоему это значит?
Что ж, больше нет нужды звонить Майклу.
— Когда мы заключали с тобой сделку, ты умолчал о некоторых пунктах. Ты уже тогда задумал отрубить мне голову, чтобы заполучить власть над миром?
— Что ты ей наговорил? — Векс повернулся к Дрэду.
Тот успокаивающе поднял руки:
— Я поделился фактами, как ты просил. Элэй имеет право знать, что я предлагал себя на роль воскресшего. И я по-прежнему считаю, что моя кандидатура лучше. Я уже продумал, какую информацию мы скормим прессе. На нас ведь спустят всех собак.
— Тебе пора, — сухо проговорил Векс.
Дрэд попытался возразить; я видела, ему не хочется оставлять меня наедине с Вексом. Возможно, он в какой-то степени считал меня своей собственностью.
— Увидимся позже, Элэй, — заверил он, словно речь шла о встрече за обедом.
Но ведь обеда не будет. Может быть, он так беспокоился, потому что открылся мне? Или на мой счет у него имелись какие-то особенные планы?
Я поняла вдруг, что отношения между давними партнерами совсем не простые. Они определенно были на ножах.
— Так ты ответишь на мой вопрос? — спросила я, когда мы остались одни.
Векс ухмыльнулся, словно был бесконечно доволен собой:
— Когда я основал церковь, тебя и в проекте не было. Но я всегда мечтал о том, что в «Откровении» будет участвовать человек, одержимый демоном. — Почему не Дрэд, он ведь так рвется. Или другой демон, если ты ему не веришь?
Векс на крючок не попался.
— Я долго размышлял. Рассматривал ситуацию со всех сторон и пришел к выводу, что использовать демона слишком рискованно. Если люди поймут, что мы кардинально от них отличаемся и представляем другой вид, на нас устроят охоту и целенаправленно истребят.
— Человек не способен убить демона, — фыркнула я.
— Но нас можно запихнуть в клетку или ящик, чтобы мы никогда ни к кому не прикоснулись. — Груз каких-то воспоминаний тенью лег на его лицо. — Поверь, тебе не захочется испытать это на собственной шкуре. Все поймут, что когда-то ты была человеком. Доказательства убедят любого. Мы дадим толпе настоящее чудо во имя добра и лучшего, что есть в этом мире. В стены Братства хлынет поток жаждущих победить смерть. Мы возродим духовность из пепла забвения. Вернем к жизни веру и надежду.
— Ну, так признайся же, Векс. Тебе нужен был одержимый человек, и ты нашел меня. Поэтому и пригласил сюда, в Нью-Йорк.
— Если честно, я не думал, что ты протянешь так долго, Элэй. К тому же десять лет назад я еще не был готов запустить «Откровение». Мы тогда экспериментировали, создавали одержимых специально для этой цели, но все они сходили с ума, и мы их ликвидировали. Гибриды крайне нестабильны. Мы думаем, ты выжила, потому что была юной. Чистую страницу легче переписать.
— Спасибо, — съязвила я.
Я не стала объяснять Вексу, что одержимый сходит с ума, потому что не может спать. Я сама чуть не закончила, как те несчастные, о которых он говорил. Первые годы по ночам я не оставляла надежды заснуть. Ложилась на кровать и медитировала, пока не начинало казаться, что я куда-то утекаю. Состояние блаженной отключки могло длиться часами, но никогда полностью не утоляло жажды сна.
Забыть на время о проблемах и проснуться утром нового дня — разве можно оценить всю прелесть этого, пока ты не лишаешься такой возможности? Теперь я жила в постоянной, круглосуточной тревоге. Человеку такое не под силу. Шок говорила, что нарушения сна — это скорее психологическая проблема, когда сознание страдает не меньше, чем тело.
— Я дал тебе свободу, — гордо заявил Векс, — держал остальных на расстоянии, чтобы ты могла спокойно заниматься своими делами и сберечь рассудок. Я надеялся, что ты уцелеешь. И вот, взгляни на себя. С виду ты великолепный образчик рода человеческого. Отлично сбалансированный экземпляр.
— Ну, ты просто доктор Франкенштейн. Как будто собственноручно слепил меня у себя в подвале.
— Твой переход был случайностью. Но я дал тебе шанс выжить. А теперь открываю истину. До сего момента я молчал, потому что заботился о твоем же благе. Если бы кто-нибудь из демонов узнал о моих планах, тебя незамедлительно убили бы.
— В конце концов, объясни уже, что во мне такого особенного? — настаивала я.
— Ты спрашиваешь, почему я просто не завладею другим человеком и не займу его место? Я пробовал, но результат всегда был плачевным. Прежде всего, физический аспект: мы не спим и нам едва удается переваривать пищу и усваивать жидкость. Подумай о ежедневных бытовых заботах в перерывах между питанием и сном. Очень нелегко найти достойное объяснение кардинальной смене поведения и привычек. А известные трудности, с которыми пришлось бы сталкиваться воскресшему из мертвых, повлекли бы за собой ненужные расспросы и подозрения. И есть еще кое-что. Ни одному демону никогда и ни за что не понять, что значит быть человеком. Я столетиями окружен людьми, но никогда не постигну причин тех или иных их поступков, глубинных механизмов, составляющих суть человеческой природы. А ты до сих пор думаешь как человек, хотя ты уже демон. То, как ты реагируешь, как двигаешься... Это до сих пор генерирует в тебе человеческую энергию. Поэтому ты такая особенная на вкус. Поэтому без труда сходишься с людьми. Демоны сторонятся тех, кем питаются, если они сыты. Срабатывает инстинкт выживания. Но ты нуждаешься в человеческом обществе, даже если не голодна.