— Помогите мне добраться домой. У меня украли сумочку, а живу я на окраине.
Я повторяла эту фразу как заклинание. Люди шли мимо, кто-то украдкой поглядывал на меня. Должно быть, помогло отчаяние, на самом деле меня переполнявшее. И прилипшее к телу платье. Две женщины поделились мелочью, а какой-то парень расщедрился на целый доллар. Мне уже почти хватало на проезд, когда один мужчина предложил:
— Идем, проведу по карточке.
Обрадовавшись, я поспешила за ним на станцию. Он сунул карточку в турникет и пропустил меня вперед. Я горячо поблагодарила его, держась, впрочем, на расстоянии. Ничего не могла поделать с одолевшей меня подозрительностью. Теперь, когда выяснилось, что знак можно маскировать, о безопасности следовало забыть.
Сев на первый же поезд по линии «А», я доехала до 14-й улицы, где обычно пересаживаются на линию «Б». Мне нужен был таксофон. Если звонок навлечет на меня новые неприятности и меня засекут, оставалось единственное преимущество: отсюда я могла уехать в любом направлении, совершив лишь одну пересадку. Я подошла к стальной колонне с телефонными аппаратами.
Сняла трубку и трясущейся рукой набрала номер. Люди наводняли платформу, ожидая поезд. Я прятала лицо, отвернувшись к колонне и не глядя по сторонам. От этого звонка зависело все.
Раздалось два гудка. Ответил сам Ревэл. Какое счастье, что это не один из его любимчиков!
— Ревэл, — голос у меня был хриплый, — тебе известно, что Векс похитил меня и держал, словно пленницу?
— Элэй, слава всевышнему! Векс сказал, ты в опасности, и ему пришлось запереть тебя ненадолго.
— И ты поверил.
— А что я должен был сделать? Взять штурмом обитель Братства?! Я сказал, что хочу тебя увидеть. Он колебался, и я пообещал, что буду ему обязан. Мы договорились на завтра. Где ты?
Что ж, вполне убедительно.
— Ты рассказал об этом Шок?
— Ты что, смеешься? Кто бы ее тогда остановил?!
Она наломала бы дров, а я остался бы виноват. Векс не стал бы с ней церемониться.
Я не спешила сообщать ему, что Векс больше не представляет угрозы. Ценная информация — мой единственный козырь. Все и без того скоро узнают. — Я в метро. Только что из клетки Дрэда, где он пытал людей. И демонов тоже. Если есть номер Зил, предупреди ее, пусть туда наведается, пока его не обнаружил кто-нибудь другой. Я заперла его там, он почти опустошен.
Повисло гробовое молчание. Я слышала только отдаленные автомобильные гудки и шум дождя над головой. Ревэл был далеко не глуп; он обдумывал услышанное.
— Элэй, ты в большой опасности. Я иду за тобой. Тебя надо увезти куда-нибудь за пределы города...
— Нет, спасибо.
— Если ты мне не доверяешь, зачем звонишь?! — не выдержал он.
Может, Ревэл и не замышлял дурного, но он не всемогущ, в его руках лишь ограниченная власть. Даже теперь, когда Векса нет, он вряд ли выстоит против авторитета Дрэда. И уж точно не остановит Рэма, когда тот явится за Шок в обличье чистильщика бассейна, например.
Я должна убедить Рэма оставить сестру в покое. Но как? Он клялся, что любит меня и готов защищать любой ценой, но не отступал от намеченной цели уничтожить ее. Разве можно повлиять на кого-то, у кого нет совести?
Но ведь должна быть хоть какая-то причина, которая заставит Рэма держаться подальше от Шок, даже когда меня не станет. Для начала следовало выяснить, говорил ли он правду о своем прошлом и отродьях.
— Что ты знаешь о Митре?
— О Митре?! — изумился Ревэл. — О римском культе?
— Раньше, раньше. О месопотамском Митре. Мифы о нем имеют отношение к демонам?
Из-за нарастающего стука колес я не слышала себя, не то что Ревэла.
— Подожди секунду! — крикнула я в трубку.
Раздался визг стальных тормозов, схлынула одна волна пассажиров, вагон наполнила другая. Поезд тронулся, я снова потеряла способность слышать. Потом гул стих. Людской поток спешил мимо на выход из метро.
— Все, продолжай. — Я пожертвовала телефону еще один четвертак.
— Есть кое-что... Первые упоминания о демонах встречаются на шумерских клинописных табличках. За полторы тысячи лет до нашей эры. Там рассказывается о персидском боге Митре, возраст которого насчитывал тысячелетия. Он считался ангелоподобным посредником между небесами и миром людей, судьей и хранителем сотворенной земли. Я видел те таблички. Там есть знак, сопровождающий имя Митры всякий раз. Он переводится как «объединение».
— Единение, — поправила я.
— Да, вероятно. Символ повторяется из таблички в табличку. Самое интересное: это могло быть написано демонами для их же потомков. Некоторые атрибуты Митры вполне характерны. Он никогда не спит, не ест, жизнь в нем поддерживает чистая вера. Он сам себе начало и конец, и тело его эфемерно.