– Унесет – ищи потом по всем Средним мирам. – Шериада покачала головой: – Пока это для тебя опасно.
Дорога наконец повернула к особняку, и я не сдержал изумленного вздоха. И было отчего. В популярных нынче книгах герой попадает в дом с привидениями и обязательно видит знаки, что это место неблагополучно. Непривычно яркое алое небо, к примеру, или молния среди ясного дня, следы волчьих лап, алое пятно на пороге, обрывок цепи, кровавый снег. Но на все это он, естественно, не обращает внимания. Ничего подобного здесь не было, но поместье выглядело очень зловеще. Невозможно, но оно казалось живым.
Принцесса, посмотрев на меня, не стала злобно хохотать, как герои тех романов. Она нахмурилась и пожала плечами, как бы спрашивая: что такого?
Ее дом поражал отделкой как снаружи, так и – как я после убедился – внутри. Какая там воздушность, какая ажурность – он напоминал готический собор из тех, что строили еще в глубокой древности. Строгая геометрия, стрельчатый свод, острые шпили, вытянутые окна и двери, яркие витражи… Множество изящных садовых статуй: сотни людей в странных костюмах смотрели на меня пустыми глазами, в которых нет-нет да чудился свет. Каменные животные, которых не существовало в природе, разевали на меня свои пасти. Я невольно отодвинулся подальше от окна, а когда карета остановилась, выходить мне совсем не хотелось.
– Не волнуйся, это всего лишь дом, а ты – мой гость. Он тебя не укусит, – улыбнулась принцесса.
Я опомнился. Следовало выйти первым и подать госпоже руку. К тому же кто я такой, чтобы жаловаться? Есть вещи и похуже пугающих статуй. Бывают, например, комнаты развлечений, а у некоторых – вроде той же герцогини Алден – и целые подземелья с шестами, наручниками, крестовинами и всем, что может понадобиться тем, кому одной страсти уже мало.
Однако я вздрогнул, когда, ведя принцессу к парадному крыльцу, заметил лакея, появившегося прямо из воздуха, и конюха, глаза которого были совсем черными.
Наверное, я слишком сильно сжал руку Шериады, потому что она вздохнула и сказала:
– Знаю, стоило привезти тебя во дворец и оставить в моих апартаментах: там все, как у всех, вопиюще обычно. Но, во-первых, объяснить моей семейке, что ты мне очень дорог, я бы вряд ли смогла, не прибегая к внушению, чего мне бы, естественно, не хотелось. А во-вторых, чем раньше начнешь… Да?
Она как будто извинялась, что было еще немыслимее ее просьбы говорить «ты» в ее адрес. Я сжал кулак правой свободной руки так, что ногти впились в кожу.
«Очнись, – думал я. – Что ты остолбенел, как будто первый раз поместье аристократа увидел! Работай. Ты здесь для этого».
– Однако, – продолжала принцесса, – я привезла для тебя слуг-людей. Чтобы тебе не было одиноко. Или скучно…
Для меня? Мы уже входили в ярко освещенный холл. Разноцветные отсветы витражей причудливой мозаикой падали на стены, пол и фигуры замерших в поклоне слуг. Они полукругом выстроились у мраморной лестницы, как и предписывала традиция. Однако обычно так хозяина встречали после долгого отсутствия. Разве принцесса куда-то уезжала?
Слуг было много – с полсотни. Для крупного поместья, наверное, в самый раз.
Принцесса остановилась, и я невольно уставился на дворецкого – он стоял ближе всех к нам и, конечно, был единственным, кто носил не серую ливрею, приличную всем слугам мужского пола, а сюртук. Экономка рядом с ним – дама средних лет со строгим лицом и пучком совершенно седых волос на затылке – присела в реверансе. На ней было черное платье – королевский цвет, к тому же мужской. Я с трудом сдержал вздох удивления.
А стоило бы ожидать: какая госпожа, такие и слуги.
– Алекс, – представила дворецкого принцесса. Сама, что тоже было не по правилам. – И Ирэн. Элвин, пожалуйста, обращайся к ним, если тебе что-то понадобится.
– Да, – выдавил я.
– Господин, – хором откликнулись дворецкий и экономка.
Наверное, лицо у меня стало очень забавным, потому что принцесса не смогла сдержать улыбку.
Я заставил себя вспомнить, что все это – просто игра богатой чудачки. Держать это в голове становилось все сложнее: уж больно хорошо принцесса знала свою роль.
– И твой камердинер. Ори. – Шериада указала на юношу, моего ровесника. Он, естественно, был в сером, как и положено лакею. И рыжим, как делегация варваров с Большой Земли, а его лицо так обильно усыпали веснушки, словно он забыл с утра умыться. Но он поклонился вполне прилично, а его улыбка болезненно напомнила мне о Рае.