Надо мной посмеялись:
– Светочка, а ты у нас сегодня собеседник. В этом качестве тебя весь коллектив получил.
Решив, что это комплимент, я успокоилась.
В «Нептуне» как-то умудрилась сходить на заказ без интима.
На смене нас было только двое. Я и Лариса. Познакомились в баре с мужчиной, эдаким скучающим, уставшим от жизни и все познавшим сибаритом.
Чувствовалось, что ему секс даром не нужен. Так что в номер вряд ли пригласит. Лариса, быстро поняв это, оставила нас, пересев за другой столик. Я тоже прекрасно видела, что человеку особо ничего не нужно, тем не менее отсаживаться не стала.
Просто не видела в баре никого, кто мог бы оказаться потенциальным клиентом. А в этом товарище все же что-то было.
Он меня интересовал.
Темы для разговоров были разные, и тут мы коснулись внешности и всяческих косметических ухищрений.
Выяснив, что мне уже далеко за тридцать, мужчина сделал мне комплимент:
– Очень хорошо выглядишь, даже не скажешь, что тебе столько лет.
Понятно, что я стараюсь, слежу за собой.
Тут мне стало весело. Придвинувшись к нему, я сказала:
– Смотри, видишь, у меня на лбу ни одной морщины нет?
Придирчиво осмотрев мой лоб, он согласился, что да, нет ни одной морщины.
Я продолжила:
– Никаких ботоксов и рестилайнов. Никакой пластики. Я в детстве додумалась, как сделать, чтобы избежать морщин. Мне тогда лет восемь было.
Товарищ попался. Ему стало интересно:
– Это как ты сделала?
Я засмеялась:
– Заказывай меня в номер, и я тебе расскажу, как я это сделала. Будет тебе сказка на ночь.
Денег у него было как у дурака фантиков, заплатил недрогнувшей рукой.
Придя в номер, я все же думала, что секс случится. Поинтересовалась:
– Мне в ванную идти?
– Если хочешь, иди.
Пока я стояла под душем, он сидел рядом с бокалом, рассматривал меня, и мы болтали. Когда я вытерлась полотенцем, он меня попросил:
– Оденься.
Ого, значит, точно секса не будет, не шутил.
– А можно я джинсы надевать не буду, а то они у меня новые, я тяжело в них впихиваюсь. Сейчас с влажной кожей мне сложновато вдвойне будет.
Мне милостиво было позволено.
Он сел в кресло, я удобно устроилась на краю кровати в одной блузке. В руках по бокалу, в глазах внимание, и стала я рассказывать:
– Началось все случайно. Первый толчок я получила в возрасте четырех лет, я тогда в детский садик еще ходила.
Находился он у нас в центре города, но одной своей стороной, где была наша прогулочная веранда, выходил во дворы близлежащих домов.
Как-то раз, будучи на прогулке, мы услышали похоронную музыку. Кого-то хоронили. Посмотреть очень хотелось, но нас за веранду не пускали.
В друзьях у меня тогда были мальчишки, как сейчас помню, два Димы. Мы решили, что посмотреть все-таки надо, и пробрались на запретную сторону.
Забор не был плотным, в нем довольно крупные щели были, поэтому обзор имелся вполне пристойный. Похороны видны были как на ладони.
Хоронили какого-то мужчину.
А до этого со смертью я никогда не сталкивалась. Увиденное произвело на меня мощнейший эффект. Во-первых, я поняла, что все умирают. Во-вторых, я осознала, что я тоже умру.
Я стояла и думала. Жил человек, сейчас он мертвый. А в мире ничего не изменилось. Неужели, когда я умру, вокруг ничего не изменится? Мне казалось, что мир должен рухнуть. Но нет, все было на своих местах, как и прежде.
Неужели такое возможно?
Очень меня это задело. Я стала постоянно об этом думать. Ни с кем своими мыслями не делилась. Переживала в одиночестве.
Через какое-то время добавились мысли о старости. Я оптимистично смотрела в будущее, поэтому была уверена, что умру старой.
Только быть старой и морщинистой мне не хотелось.
Разглядывала стариков, их немощи. Помню, как мы с мамой ехали в автобусе, на ее лицо падал свет и очень ярко выделял появившиеся морщинки на лбу и носу.
Я смотрела и думала, как этого избежать. Я уже поняла, что смерть неизбежна. Но старость у всех была разная, я видела. Кто-то в шестьдесят выглядел моложаво и вел активный образ жизни, а кто-то в сорок становился развалиной.
Значит, старость можно отодвинуть или приблизить.
Кремами моя мама не пользовалась. Зато ими пользовались мамы моих подружек. Приходя к ним, я рассматривала эти баночки. Потом внимательно рассматривала лица мам.
Крема не спасали. Это не была панацея.
Я давно заметила, если тебя не отпускает какой-то вопрос, рано или поздно ответ будет найден. Он сидит внутри тебя и не дает покоя. Это не значит, что ты ежеминутно думаешь о нем. Нет.