Посмеявшись, я сказала:
– Раз уж я нахожусь в городе Санкт-Петербурге, то это история и моей страны.
К сожалению, разговора с мужчиной не получилось. Его настроение резко изменилось. Романтический настрой улетучился.
Попрощавшись, он удалился обратно в номера.
Хоть я и лишилась клиента из-за книжки, мне все равно было весело.
Мы потом с девочками посмеялись над этой ситуацией.
Смешно получилось.
Милиция
До какого-то момента я не понимала, почему так не любят милицию у нас в России. Презрительно называя ее работников «мусорами». Однако первое же близкое знакомство с ними все для меня объяснило.
Встреча произошла, когда я работала в «Октябрьской».
Я и еще одна девочка были вызваны в филиал на подмогу. Еще когда мы входили в здание, мне не понравился милицейский «бобик», стоящий неподалеку. Не стала нервничать по этому поводу, потому что это же Невский как-никак, туристы, поддержание порядка и т. д. и т. п.
Спустя два часа мы вышли из гостиницы. Дойти до центра не успели. Из «бобика» выскочили люди в форме и засунули нас в машину.
Отобрали у нас сумки, залезли в них и стали шарить. Сильно смеялись, обнаружив в моей кучу презервативов. Просмотрели телефонную книжку в мобильнике. Повезли нас в участок.
По телевидению часто показывают, как проституток оформляют, записывают какие-то данные. Проститутки при этом некрасиво ругаются и ведут себя непотребно.
У нас никаких криков не было. Вели мы себя как нормальные люди, даже голоса никто не повысил. Все выглядело буднично и размеренно, как будто мы каждый день в милицию попадаем.
У нас спросили только фамилию, имя, отчество и место прописки.
Ничего не записывали.
Усадили и ушли.
Мы просидели там до утра.
Потом к нам вернулись и сказали:
– Мы бы вас отпустили, но вы же нам ничего не предлагаете.
У меня возник резонный вопрос:
– А что, надо что-то предложить?
На меня снисходительно посмотрели:
– Ну конечно, надо.
Я полезла в сумку, которую мне вернули, и достала все имеющиеся деньги (сумму они уже знали, успели пересчитать). Все заработанные за сегодня деньги.
Отдала их просящему со словами:
– А можно я себе пятьдесят рублей на такси оставлю, а то до дома далеко добираться.
Мне милостиво разрешили их оставить.
Уезжала я одна, без коллеги. Ей повезло меньше меня. Под угрозой сдать ее с поличным родителям: «Ваша дочь – проститутка», – ей пришлось с одним из них заняться сексом. Мне было проще, когда мне предложили позвонить родителям и все им сообщить (не зря записную мобильника смотрели), я не выдала ожидаемой реакции.
Спокойно сказала:
– Если хотите, пожлуйста, звоните. Америку вы им не откроете. Моя мама прекрасно знает место моей работы.
Удивление на лицах было впечатляющим. Глядя на это, поразилась уже я. Неужели так много женщин скрывают правду от родных?
А еще я не могла понять, почему они хотели, чтобы я сама им деньги отдала. В сумку же они без стеснения САМИ полезли (я не уверена, но мне кажется, что этого делать нельзя). Так же могли бы и деньги самостоятельно взять.
Кому я на них пожалуюсь?
И еще один, вытекающий из произошедшего вопрос – кто следил за порядком на улицах, пока они возле гостиницы несколько часов нас караулили?
Следующая встреча произошла уже не возле филиала, а возле центра «Октябрьской», примерно спустя месяц после первого происшествия. Как я поняла, у нашей доблестной милиции есть привычка поджидать девочек возле гостиниц и ловить их в конце рабочего дня, когда они уже с работы домой отправляются.
Понятно, что с деньгами.
Перед работой еще никого не забирали.
Выйдя ранним погожим утром из гостиницы, я направилась пешочком домой. Жила я на Второй Советской, до дому было рукой подать. Обычно я доходила минут за десять.
Но не успела я свернуть за угол здания гостиницы, как ко мне на всех парах подскочила милицейская машина, из которой выскочил здоровенный мужик в форме и перегородил мне дорогу:
– Быстро садись в машину.
Я остановилась:
– Не сяду.
Он начал подталкивать меня к задней части машины, с решетками на окнах. На улице было пустынно, люди отсутствовали.
Мне стало очень страшно. Меня могли увезти куда угодно и сделать со мной все, что захотят. Даже свидетелей не было. Я решила бороться до последнего. Стала вырываться. Кричать смысла не было, поэтому наша борьба происходила в полной тишине.
В какой-то момент я поняла, что надо хоть как-то попытаться договориться: