Наконец мы приехали в пункт назначения — воинскую часть за бетонным забором, обнесенным поверху колючей проволокой. Невольно подумалось: «Снова как в тюрьму попал, только теперь в нашу». Нет, оказалась строевая часть. Меня сразу определили в санитарное отделение — майор лично проследил, чтобы мной занялись как следует. А часа через два ко мне пришел следователь. Простой с виду мужик, и не скажешь, что он из ФСБ или ГРУ. Въедливый, правда, ужасно. Все удивлялся, как я номер части мог забыть. А что я, все помнить должен? Один раз и слышал номер этот.
— Поподробнее можешь рассказать, как в плен попал? — спросил следователь.
— Чего говорить, вы все равно не поверите.
А он мне:
— Я не трибунал, это их дело приговоры выносить. Ты мне расскажи, как дело было, может, и поверю.
— Сами посудите: пригнали нас, построили. Мы еще и присяги не приняли. Тут, говорят, боевые действия, надо своим помочь. Берите автоматы, и вперед. А мы автоматов и в руках никогда не держали. Еле-еле рожок нашел. Пока соображал, как этот рожок прицепить, все куда-то подевались, двор пустой, только стрельба, да взрывы где-то рядом. Смотрю — уазик едет. Я думал, наши, рванул к машине, а там чеченцы. По голове мне дали, и все. Ничего не помню. Очнулся, когда в машине везли. Глаза, руки завязаны, болтают по-своему. Так и попал неизвестно куда. Сарай помню. Там еще несколько россиян было. Общаться нам не давали. Потом продали меня в рабство к старику Аслану. Что это за аул и где находится — не знаю. Бежал оттуда наугад и попал к Таисии Андреевне.
Следователь спросил, где эта крепость находится, я сказал. Потом рассказал, как Павло продал меня Зелимхану, а тот определил в тюрьму.
— Много наших, говоришь, в тюрьме было?
— Много.
— Где тюрьма-то знаешь?
— Где-то в ущелье возле границы.
— Как тюрьма выглядит?
— Три барака действующих, еще два пустуют. Наших вначале было человек пятьдесят, а потом оставалось десятка два или около того. Человек тридцать в расход пустили, не считая абхазов.
— То есть как?
— Так. Расстреляли.
— Кто там сидел? — спросил он.
— Уголовники в основном. А еще пленные офицеры, рядовые, сержанты. Но расстреливали, естественно, только наших да абхазцев. Говорили, будто на работу уводят. Но назад никто не возвращался. Узнали мы от одного вертухая, что в расход их пускают, ну и решили с двумя офицерами драпать, пока до нас очередь не дошла.
— А те офицеры где?
— Убили их у блокпоста.
— Еще кто-нибудь бежать пытался?
— Был еще с нами Толян, уголовник. Как он про наш побег узнал, мы понятия не имели. С виду такой тихий был. Жалко его. Из-за меня он и погиб. Я колючку зацепил случайно, а охрана стрельбу начала. Вот его и… А Валеру с Валей потом, когда речку переходили. Может, живы они, а, товарищ следователь? Что если поискать? Я место покажу.
— Да, подкинул ты нам работенку. Ничего, разберемся.
— А в Чечне воюют?
— Воюют, воюют. Что, боишься, что тебя отправят?
— Нет, сам хочу. В спецназ.
Следователь, похоже, растерялся, спросил:
— Как это, сам хочешь? Большинство призывников отмазку ищут, чтобы не на войну, а ты — добровольно в пекло?
— Да, хочу, воевать! — сказал я твердо.
— Хорошо. А кого из офицеров части помнишь?
— Смайкина, — сразу выпалил я, потому что этот симпатичный капитан почему-то запал мне в душу…
Много он мне еще задавал всяких вопросов. Проверял. Но я твердо стоял на своем. Дали по башке, и ничего не помню. Пусть докажут, что дезертир.
Уже через день из санитарного отделения меня перевели в казарму к солдатам. А еще через неделю вызвали снова:
— Смайкин, говоришь? Был такой… — следователь посмотрел мне прямо в глаза и отчеканил: — Капитан Смайкин погиб смертью храбрых, посмертно представлен к ордену.
Я ждал чего-то подобного. Из той мясорубки живым выйти мудрено было… А следователь зачитал по бумажке:
— Седов Валерий Викторович, уроженец города Саратова, погиб при исполнении боевого задания. Фирсов Валентин Сергеевич, уроженец Одинцовского района Московской области, погиб при выполнении боевого задания. Оба будут представлены к правительственным наградам посмертно…
Тут я присел на стул, совсем плохо мне стало. Так отчетливо Валеру с Валей увидел, словно они живые передо мной встали. Следователь аж подскочил на стуле, воды мне принес.
— Ты чего, парень? Все нормально?..
— Теперь-то хоть мне верите?
— Да. Вас много сейчас таких. Думаю, определят тебя в часть. Ты ведь свое не отслужил?