— Подруга, я тут такое узнала, в жизни не поверишь, — говорила тётя Вера и подкуривала тонкую дамскую сигарету. — Только это секрет, так что ты никому.
— Я — могила! Ты же знаешь.
После этих дежурных фраз, словно два шпиона, которые обменялись словесными паролями, начинается изрыгание мутных вод.
Основным предметом для застольного разговора «лучших» подруг является сменщица, мать-одиночка, которая живёт с родителями, — Алевтина.
Аля очень чуткая и скромная особа, жизнь её не сложилась изначально, поэтому ей приходится работать продавщицей в посредственном продуктовом магазине. Родители Алевтины уже в возрасте, за ними нужно присматривать, поэтому съехать на съёмную квартиру возможности нет.
Кроткая девушка не лишена естественной красоты, и покупатели мужского пола частенько преподносят ей небольшие презенты в виде шоколада или мороженого, всячески стараясь обратить на себя её внимание. Но она вежливо сводила все их попытки на нет, и после ухода неуклюжих кавалеров возвращала товар обратно на витрину, а стоимость товара брала себе деньгами, потому что дома есть крохотная дочурка, которой шоколад ещё рано, но зато есть ряд других обязательных потребностей, таких как памперсы, детское питание и так далее. Та крохотная зарплата, что она получает в этом вшивом гадюшнике, часто недостаточна для её нужд, а обманывать покупателей Аля не может, потому что воспитание не позволяет.
Именно в такие моменты внутри тёти Веры вспыхивает такое недоброе человеческое качество, как зависть.
— Алька, ты дура! — с дружеской улыбкой на устах говорит тётя Вера и по-матерински обнимает девушку за плечи. — С таких ротозеев можно снимать тройной вершок, причем, не прилагая никаких усилий, а ты довольствуешься шоколадкой, у которой скоро годовщина по случаю новоселья в нашем «замечательном» магазине.
Тётя Вера придвинулась ближе и заговорщицки зашептала Але на ухо:
— А если ещё и ножки раздвинуть…
Алевтина не хотела этого слышать и энергично высвободилась из объятий сотрудницы.
— Нет, я так не могу! И вообще, мне уже пора домой. Отпустите меня, пожалуйста, меня дочка дома ждёт.
Тётя Вера разочарованно махнула рукой в сторону девушки.
— Иди, куда тебя денешь такую непутёвую, — и наигранно улыбнулась.
Алевтина поспешно сбросила с себя рабочий фартук из её глаз брызнули слёзы. Ей стало очень стыдно, потому что слова тёти Веры всегда очень оскорбляли кроткую натуру девушки. Она была не в силах сдержать слёзы и начинала плакать прямо при ней. Это случалось крайне редко, но в 90% случаях Аля успевала выходить из магазина
и лишь тогда тихо рыдала по пути домой.
— Иди-иди, только и знаешь, что ныть, — подумала про себя тётя Вера, провожая разволновавшуюся девушку взглядом, — мне бы твои данные, я бы уже целый гарем из спонсирующих лохов укомплектовала бы.
Тётя Вера завидовала Алевтине, завидовала чёрной завистью. Ей чертовски не хватало мужского внимания и те скудные попытки, которыми она пыталась заинтересовать своей разжиревшей персоной хоть одного Алькиного ухажёра, заканчивались ничем. Именно поэтому бурлящая грязь, льющаяся из оральной клоаки тёти Веры, лилась
именно на голову Алевтины.
***
— Скажите, а у вас есть какое-нибудь фруктовое мороженое?
Кай ждал очень долго, но продавщица, занятая телефонным разговором, не желала обращать на покупателя никакого внимания.
— Я тебе говорю, она дала ему прямо в подсобке! Я когда пришла, то она уже натягивала на себя трусы, — тётя Вера пыталась кому-то что-то доказать, упрямо не замечая клиента.
Кай помахал двумя руками прямо перед лицом продавщицы. Ура!
Она обратила на него внимание.
— Чего тебе? — недовольно поинтересовалась тётя Вера, прикрывая рукой микрофон мобильного телефона.
— Говорю, фруктовое мороженое имеется в продаже?
— Не знаю. Выбирай из того, что есть, — дерзко бросила продавщица и продолжила разговор.
Кай не захотел разводить дискуссию и терпеть неуважение, он развернулся и направился к выходу. И уже переступив порог, он слышит следующее:
— Представляешь, а ко мне тут только что забегал соседский байстрюк, ну той неблагополучной из соседской пятиэтажки, хотел мне сделать нервы, но его попытка явно провалилась, — и эта реплика была подкреплена издевательским смешком.