Его, видите ли, тоска гложет по родным землям. А теперь после покупки недвижимости на окраине за баснословные деньги будет приезжать со своей семьёй погостить на родину. Вот на такое семейное мероприятие я и был приглашён. Идти по приглашению очень не хотелось, но мне и не пришлось, Дима приехал за мной на дорогой машине прямо домой. Он приехал один. По пути к месту разговор выходил натянутым, Дима очень изменился, но я узнал, что у него уже есть дочка и благодаря жене-певице ему удалось устроиться работать на телевидение.
Званый ужин вышел вялым, всё было в рамках приличия. Дима в совершенстве познал такую добродетель, как гостеприимство, но это гостеприимство было как к уважаемому человеку, а не как к брату. И этот вечер был для меня, как разведка для финальной сцены.
После прощального чаепития Дима отвёз меня домой. Я ждал от него чего-то родного, какой-то ключевой фразы, мелкого жеста, который будет понятен только нам, но ничего так и не дождался, Дима стал для меня чужим человеком, и мы оба это прекрасно понимали.
Больше я не хотел иметь ничего общего с ним, и в эту же ночь я решился на месть.
— На убийство, — выкрикнул наркоман из соседней комнаты.
— Я спрятал обрез под плащ, — братоубийца проигнорировал колкость ассистента, чтобы не утратить нить разговора, — в карманы набрал патронов. Когда вышел из дому и шёл по улице, то чувствовал себя каким-то современным Родионом Романовичем, вот только задача у меня стояла иная — не забрать деньги, а наоборот, вернуть должок, возместить все убытки, которые я приносил Диме своим существованием.
Я пришёл на место, было около двух часов ночи. Дверь была почему-то открыта, мне даже разбивать окно не пришлось, я вошёл через парадные двери. Ну а потом я убил Диму и ушёл.
Чем ближе Обрез подходил к концу рассказа, тем тише становился его голос.
— Убил Диму, — продолжил Кай, глядя Обрезу прямо в глаза, — убил его жену Ирину, а когда в комнату вбежала их дочка, невинное дитя… Ты даже бровью не пошевелил, просто перезарядил оружие и выстрелил в хрупкое детское тельце, после чего выбросил все те деньги, которые тебе высылал брат, переступил через крохотный трупик и ушёл.
Обрез побледнел.
— Ты не можешь знать этих подробностей, — горло бледного хозяина сдавливал дикий испуг, — свидетелей не было. Ты медиум?
Кай поднялся со своего стула, перегнулся через стол и шепнул Обрезу на ухо:
— Мне всё это показал мой личный демон.
Серьёзное лицо Кая убедило Обреза в правдивости сказанных слов.
— Ты одержим!
— Тише, — улыбнулся Кай. — Частично ты прав, но мой демон указывает на плохих парней, которые заслуживают смерти, типа тебя, и это мне нравится. Ты убил родного брата, убил его жену и маленького ребёнка. По меркам Данте ты заслуживаешь седьмого круга ада, был бы своим человеком в компании убийц и насильников. Но не сегодня. После того, как твоя душа покинет тело, ты попадёшь в личный ад моего личного демона. Там ты будешь званым гостем, тебя встретит девушка, которую я когда-то любил. Но она меня предала, и я её жестоко умертвил. Можешь передать ей привет от моего имени. Ей умышленно не стирали память, как это сделали прежней смотрительнице. Сделано это для того, чтобы я не отказался делать то, что я делаю. В случае моего неповиновения мой личный демон убивает меня и бросает мою душу на растерзание бывшей. Какое же все-таки ужасное слово — «бывшая».
Она умерла от того же, отчего умер и я. Я повесил её на шнурке от своего кроссовка, как ранее я сам повесился на другом шнурке и пережил клиническую смерть. После этого посмертного приключения я вернулся не один. Отсюда мне пришла в голову свежая мысль.
У тебя обрез сохранился?
— Парень, ты либо молодой медиум-мститель со скрытыми возможностями и фантазией, богатой на выдумки, либо конченый псих, одержимый бесом, — сказал Обрез, ещё не до конца переварив всю чепуху, услышанную из уст Кая.
— Повторю вопрос: обрез остался или ты его сбросил?
— Да, остался. Храню его в память о моём поступке.
— Неси. Хотя нет. Идём вместе за ним.
Обрез встал и поплёлся в соседнюю комнату. Специально не обратив внимания на наркомана, который вырезал православный крест на выкрашенном белой краской наличнике, он дошёл до тумбочки, где когда-то стоял телевизор, и достал оттуда тряпичный свёрток. Кай перехватил свёрток из рук хозяина.
— Спасибо, дальше я сам. — Кай раскрыл старую ветошь и в его руках оказался тот самый обрез из сна.