— Ты жалок, мальчик мой, — Иван первым нарушил молчание и сразу начал с обвинения Кая в мягкотелости. — Паршивый из тебя вышел охотник. В твоём трофейном зале нечем пока полюбоваться, а те подранки, которые ты оставлял после себя, добивали твои приручённые немощные дворняги, которые мнят себя настоящими охотничьими псами. По сути, твой ягдташ пуст. Сброд жалкой дичи меня утомляет.
— Чего ты хочешь? — спокойно спросил Кай.
— Я хочу, чтобы ты проявил себя. Покажи, что ты сам лично можешь предоставить мне добычу, достойную звания моего напарника.
Все эти матёрые волки и хитрые, похотливые лисицы уже успели порядком наскучить. Мне бы маленькую овечку, которая и тебе не составит проблем во время охоты, но целиком и полностью удовлетворит мой аппетит.
На кону твоя жизнь, так что я бы на твоём месте задумался над поставленной перед тобой задачей.
Кай сделал именно то, что и просил Иван, — задумался.
— Выполни всё так, как я хочу, и, так и быть, я тебя отпущу.
— Отпустишь? — недоверчиво переспросил Кай.
— Если не ошибаюсь, то на вашем человеческом языке это называется амнистией.
— Совсем?
— Совсем.
— А не обманешь?
— У тебя слишком светлая душа, с тобой сложно работать, да и надоел ты мне своей правильностью и прямолинейностью — не обману. Одна невинная душа в обмен на твою свободную жизнь.
И тут Кай задумался всерьёз. Нужно всего однажды переступить через себя и навсегда обрести свободу.
— Я соглашусь при условии, если ты позволишь взять с собой Алёшку.
Иван тяжко вздохнул, провёл огромной ладонью по лицу и встал со своего места.
— Сейчас, мальчик мой, я назову тебе три пункта, после которых ты будешь вынужден сказать своё окончательное решение.
Во-первых, ты должен — просто обязан! — выполнить это дело в одиночку.
Во-вторых, если ты дашь мне отрицательный ответ, то умрёшь сегодня до рассвета.
Ну и в-третьих, наркоман тебе больше не поможет. Никогда.
— Ты убил его?
— Да, он умер, но его смерть произошла не от моей руки, даже не по моему хотению.
— Если не ты, тогда кто это мог сделать?!
— Наркоман был убит чокнутым продавцом сыра по наводке главного поставщика наркотиков.
Если тебе нужны наглядные доказательства того, что я не виновен, то просто перейди в другой вагон электропоезда.
Иван приглашающим жестом указал на дверь в конце вагона. Кай со своего места не мог разглядеть, что именно не так с той дверью, но заметил, что она отличалась от противоположной двери. Наш герой не стал тянуть резину, он просто встал и пошёл в конец вагона к дверям. И чем ближе он к ним подходил, тем больше удивлялся
поразительной схожести с дверями в жилище наркомана. Когда Кай подошёл вплотную, все сомнения рассеялись — это точно была его дверь.
— Прошу, — сказал Иван и толкнул дверь.
В прихожей было темно, лишь из дальней комнаты падал свет в коридор. Кай вошёл, дверь захлопнулась, и тут же пропал гул электродвигателей и привычная качка.
— Смелее, — подтолкнул Иван, — сейчас мы лишь незримая иллюзия в этом месте, так что можно не бояться быть замеченным.
Кай вздохнул и скромно пошёл на свет. Зрелище, которое увидел наш герой, оказалось не для слабых духом. Вместе с тошнотой на него накатило сразу два чувства — ужас и гнев.
В освещённой комнате было двое: один живой, второй — мёртвый. Какой-то усатый тип, Кай его не знал, набросил на шею Алёшке кусок проволоки и, бормоча полную чушь, таскал уже бездыханное тело из комнаты в комнату, выполняя таким образом, невидимую «восьмёрку».
— Как тебе это нравится, старая кляча? — бормотал усатый безумец. — Может быть, тебе в сотый раз дать на пробу во-о-он тот дорогущий сыр? А дополнительный бесплатный пакетик не интересует? Ах, ты на автобус опаздываешь? И мне нужно всё бросить и взвесить тебе один кусочек сыра фета? Я отрезал край, а тебе нужно из середины?
Этот бессмысленный трёп был понятен только человеку с усами и бешеными глазами, так как Кай вообще не понимал, что здесь происходит. Это ужасное действо явно проходило уже не первый час. Проволока уже давно въелась в шею наркомана, а на полу остовался кровавый шлейф, прорисовывающий путь, по которому движется усатый псих. Откуда у этого человека столько сил, чтобы битый час таскать по кругу бездыханное тело взрослого юноши? Если бы не шейные позвонки, то голова Алёшки уже бы давно отделилась от тела.
— Что здесь происходит? — спросил Кай у Ивана, когда немного пришёл в себя от увиденного. — Кто этот усач? И что он постоянко бормочет?