— Мне очень льстит, что ты приготовил для меня такую пламенную речь, — перебил Иван, — но ты очень рано со мной прощаешься.
Кай не совсем понял, что именно имел в виду Иван под последним своим высказыванием. Из беглого анализа совместной с демоном деятельности Кай сделал вывод, что самое время прощаться, но Иван спутал все карты и наш герой растерялся. Быстро сформулировать качественный вопрос не представилось возможным, и Кай ограничился шаблонным вариантом современного подростка:
— В смысле?!
***
— Я сказал, что не буду этого делать и точка! Мы договаривались только на смерть Ольги, она уже мертва, и на этом я вынужден попрощаться с тобой.
Кай был не в настроении разговаривать вежливо, и поэтому он немного вспылил и, как оказалось, сам это прекрасно понимал.
— Кай, я не хочу с тобой ссориться, когда нам предстоит сделать вместе ещё много дел, но позволь разъяснить тебе сложившуюся ситуацию. — Иван присел на стул рядом с кроватью Кая. — Пойми, что когда мы обговаривали условия твоего возвращения, то одной смерти мне было вполне достаточно. Но твоя неповоротливость, твоя суетливость, твоя неуверенность, вялость и лень
сыграли с тобой злую шутку. В отведенное тебе время, когда ты был в петле, то ты думал непонятно о чём, «тормозил», как говорит современная молодёжь, и жутко тупил. Из-за этого мне приходилось практически всё делать за тебя. Я жал изо всех сил
так, что кожный покров не выдержал, и от этого пролилась моя кровь. Если бы я не додумался вдохнуть в тебя силу и решительность с помощью музыки, то затеянное мной дело было бы проиграно и моя кровь была бы пролита зря. Но всё же нам удалось
это сделать, ты снова жив. Кстати, первая выплата по твоей кровавой задолженности прошла успешно. Теперь тебе осталось всего ничего — лишь одну душу за каждую мою каплю крови, которую я пролил по твоей милости. Тише, тише! Я уже вижу свирепое возмущение на твоём лице. И поэтому я решил округлить нашу цифру до тринадцати, кстати, моё любимое число. Оно всегда приносило мне удачу. Тринадцать минус один равняется — двенадцать! Это не такая уж и высокая плата за твою
собственную жизнь. Если учесть положение в твоей стране, курс доллара, уровень безработицы и инфляцию, то… о-о-о… ты бы со мной никогда не рассчитался бы. А так, всего-то стандартную дюжину человеческих душонок, и ты абсолютно свободен!
— Можешь шутить и ёрничать сколько угодно, я тебе уже всё сказал. Если хочешь меня убить — валяй, но лично я никого убивать не буду.
— Кай, ты взрослый человек и прекрасно должен понимать, что если я тебя убью, то тогда мне вообще ничего не обломится и я останусь с носом. Поэтому я даю тебе десять дней, чтобы передумать.
— Десять? А почему именно десять, а не семь? Не хочешь плагиатить Самару Морган? Ах да, я понял, у тебя шевелюра не такая шикарная, как у неё.
— Шутить тебе осталось недолго, я тебя предупредил. А почему именно десять, я отвечу. Потому что именно столько может выдержать человек без сна. И усвой одну вещь, мальчик. — Тон Ивана стал ледяным, и Каю стало не по себе. — На протяжении
этой декады я всегда буду находиться рядом с тобой, но от меня ты не услышишь ни единого слова, ни звука до тех пор, пока ты не скажешь: «Я согласен!». И пока я не услышу этого простого словосочетания, ты не сможешь уснуть, точнее, я не советую
тебе этого делать. А если всё же тебе удастся провалиться в забытье, то я обещаю тебе самые жуткие кошмары, от которых ты тут же будешь просыпаться. И бонусом за каждую смелую попытку поспать будет получение ощутимого сувенира, которого и врагу не пожелаешь!
После этих слов Иван онемел, а Кай, находясь под впечатлением грозы, сидел молча. После недолгого гнетущего молчания Кай всё же заговорил, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— Та хоть трёхдневный понос наколдуй, я всё равно не собираюсь никого убивать и ещё раз повторяю: хочешь — уничтожь меня, но я не желаю становиться убийцей ради спасения своей собственной души.
Ответа не последовало.
— Молчишь? — спросил Кай. — Ну, молчи.
Прилично напуганный, парень лег в кровать и накрылся одеялом с головой, ему было реально страшно. После недолгих опасений, Кай всё же уснул, и не потому, что за день он изрядно вымотался и хотел набраться новых сил, а потому что Иван навел на него дремоту, чтобы провести небольшую демонстрацию того, что ожидает упрямца в случае неповиновения и принятия опрометчивого решения в виде отказа.