The Snake.
Лила неподвижно лежала на поверхности воды и, не моргая, смотрела в никуда. Течение понемногу уносило её тело.
— Прощай, милый храбрец по имени Кай, — прохрипела Лила, — надеюсь, тебе удастся выбраться живым из этой истории.
Очередной приступ кашля, глубокий вдох и Лила запела жутким оперным голосом. Этот звук был больше похож на душевный стон, чем на пение. Ей удалось вложить в это всю свою боль и те страдания, которые выпали на её тяжкую долю. По щекам Кая покатились слёзы, и в горле образовался ком, который не позволял вдохнуть.
По телу пробежала неприятная дрожь, руки и ноги начало выламывать от боли. Поначалу Кай хотел списать это на боль сочувствия, но когда эта боль сбила его с ног, то он понял, что происходит что-то нездоровое. Шишка под рукой зашевелилась и с хрустом всосалась обратно под кожу. Кай закричал от боли, и вместе с воплем изо рта
нашего героя вырвалось что-то такое, что напоминало облако серого тумана. Это облако, словно живое, завертелось над плывущим телом. Лила запела громче, и весь этот сгусток тумана тоненькой струйкой стал вливаться в рот поющей девушки. После полного поглощения, она тут же ушла под воду, но петь не перестала. Пузыри воздуха вырывались на поверхность воды и, лопаясь, выпускали из себя последние звуки женского голоса.
Всё было кончено. Исцелённый Кай стоял на коленях у берега кровавой реки и рыдал. Обречённое на жуткие муки тело Лилы погрузилось в кровавую пучину. Новая смотрительница Террариума наблюдала за происходящим с высокого холма. А на противоположном берегу реки стояла высокая фигура, одетая с иголочки. Руки в карманах брюк, пуговицы пиджака расстёгнуты. Лёгкий прибрежный ветерок трепал лацкан. Каменное лицо наблюдателя было хмурым. Потеря Лилы его вообще не радовала. Он всегда знал, что она пыталась творить козни за его спиной, но никогда не опасался этого, потому что точно знал, что у неё ничего не получится. Главное было то, что у неё здорово выходило вести дела Террариума. И то, какой Террариум сегодня, целиком и полностью её заслуга.
А с появлением этого мелкого крысёныша всё пошло наперекосяк. Этот тандем мог иметь шанс на успех, а этого никак нельзя было допустить. Поэтому пришлось прибегнуть к радикальным мерам. Устранение опасного, но одновременно с этим такого нужного элемента и замена на другую, вселяющую страх, фигуру.
Иван стоял и наблюдал за сложившейся картиной, пытаясь понять, правильно ли он поступил. Сможет ли Ольга быть такой же расторопной смотрящей, как была Лила, или же желание мести ослепит её, и пойдет насмарку труд всей его жизни. А ещё Иван надеялся, что чувство страха поможет ему обуздать этого норовливого мальчишку.
В любом случае жребий брошен. Обратного пути не было.
— Да начнётся же игра, Кай Караванский, — безэмоционально сказал Иван.
После чего демон развернулся и ушёл.
ГЛАВА 21
ИЖДИВЕНЕЦ
Пробуждение было тяжёлым. Голова гудела, как и прежде. Всё тело ломило и ужасно хотелось спать. Кай чувствовал гнетущую подавленность, как физическую, так и моральную. Местонахождение нашего героя было очевидно, он лежал на полу своей комнаты. На нём были мокрые и уже холодные штаны. Чтобы снять их, пришлось приложить немало усилий. От штанов исходил резкий запах мочи. Кай очень надеялся, что такое больше не повторится и что теперь его мочевой пузырь снова подчиняется ему, а не пляшет под демоническую дудку.
В дверь постучали. Кай никого не ждал, но решил, что стоит открыть. Пока он надевал сухую одежду, в дверь постучали снова, но уже настойчивее. Кай уже волочил ноги к выходу, как некто забарабанил в дверь уже ногой. Поворот ключа, одиночный щелчок замка, не успел Кай обвинить пришедшего в его нетерпеливости, как дверь резко распахнулась, и неизвестный в капюшоне затолкал нашего героя внутрь, захлопнул дверь и припёр его к стене. Если бы не крепкая рука, которая держала Кая за горло, то он, наверное, упал бы.
— Вздумал на дно залечь? — тихо сказал неизвестный. — Не выйдет, приятель. Я своё слово сдержал, так вот и ты, будь добр, держи. Иначе…
Перед лицом Кая возник тот самый нож-бабочка, который он давеча презентовал наркоману. И тут сразу всё стало на свои места.
— Чего притих? Гони бабки, а то у меня терпение короткое.