Нет, даже сейчас я не был честен с собой, потому что на самом деле мои желания были гораздо порочнее. Я хотел услышать, как моя ладонь звонко опускается на ее попку. Хотел заставить Поппи ползать у моих ног, умолять меня, хотел безжалостно царапать щетиной нежную кожу внутренней стороны бедер. Хотел заставить ее стереть каждую минуту боли, которую мне пришлось испытать из-за нее, уничтожить память об этих минутах с помощью ее рта, пальцев и сладкой горячей киски.
Меня так и подмывало сделать именно это – подхватить ее на руки, перекинуть через плечо и найти какое-нибудь тихое местечко: ее студию, мотель, переулок, да все равно что – и показать Поппи, что именно сотворили со мной десять месяцев нашей разлуки.
«То, что она не со Стерлингом, еще не значит, что она хочет быть с тобой, – напомнил я себе. – Ты здесь, чтобы отдать ей четки, и всё».
«Но, может, одно прикосновение, всего одно, прежде чем отдашь ей четки и попрощаешься навсегда…»
Я опустился на скамеечку для коленопреклонения, подался вперед и протянул руку, застыв буквально в дюйме от ее тела.
– Ягненок, – прошептал я прозвище, которое ей дал. – Маленький ягненок.
Поппи напряглась всем телом, как только мой палец коснулся кремовой кожи на ее шее, и обернулась, ахнув от удивления.
– Тайлер, – прошептала она.
– Поппи, – сказал я.
И тут ее глаза наполнились слезами.
Мне стоило подождать, чтобы увидеть, что она чувствует ко мне, я должен был спросить разрешения прикоснуться к ней, я все это знал. Но сейчас она плакала, плакала навзрыд, поэтому я пересел на ее скамью и притянул Поппи в свои объятия – единственное место, которому она принадлежала.
Содрогаясь всем телом, она обняла меня за талию и уткнулась лицом в грудь.
– Как ты меня нашел? – пробормотала она.
– Стерлинг.
– Ты говорил со Стерлингом? – отстранившись, спросила она и вытерла слезы.
Я наклонился, чтобы встретиться с ней взглядом.
– Да. И он рассказал мне, что произошло в тот день. Когда вы поцеловались… – И на этом моя решимость улетучилась, потому что, несмотря на смену работы и проживание на другом континенте, я увидел Поппи сейчас и вспомнил, какую зияющую дыру оставил в моей груди их со Стерлингом поцелуй.
Теперь она плакала еще сильнее.
– Ты, наверное, меня ненавидишь.
– Нет. На самом деле я хотел тебя найти, чтобы сказать, что простил.
– Я думала, что должна была, Тайлер, – пробормотала она, уставившись на пол.
– Должна была что?
– Должна была вынудить тебя оставить меня, – прошептала она.
Даже мой пульс остановился, чтобы послушать.
– Что?
В ее глазах читались боль и чувство вины.
– Я знала, вместе мы могли бы справиться со всем, что Стерлинг для нас приготовил, но я не могла смириться с мыслью о том, что ты уйдешь из духовенства… откажешься от своего сана ради меня. – Она посмотрела на меня с мольбой на лице. – Я бы не простила себе, если бы ты это сделал. Не смогла бы спокойно жить, зная, что отняла у тебя твое призвание, всю твою жизнь, и все потому, что не могла контролировать свои чувства к тебе…
– Нет, Поппи, все было не так. Я ведь тоже там был, помнишь? Я выбирал то же, что и ты, и ты не должна нести это бремя вины в одиночку.
Она покачала головой, слезы все еще катились по ее щекам.
– Но если бы ты никогда не встретил меня, то никогда бы и не задумался об уходе.
– Если бы я никогда не встретил тебя, то никогда бы не узнал, что такое настоящая жизнь.
– О боже, Тайлер. – Поппи закрыла лицо руками. – Зная, что ты, вероятно, думал обо мне все эти месяцы. Мне ненавистно это. Я ненавидела себя. В тот момент, когда губы Стерлинга коснулись моих, я захотела умереть, потому что видела, как ты идешь через парк, знала, что ты там, и понимала, что причинила тебе боль, но я должна была это сделать. Я хотела, чтобы ты забыл обо мне и продолжал жить так, как хотел того Бог.
– Было больно, – признался я. – Очень больно.
– Я так сильно ненавидела Стерлинга, – пробормотала Поппи в свои руки. – Я ненавидела его так же сильно, как любила тебя. Я никогда не хотела его, Тайлер, я хотела только тебя, но как я могла остаться с тобой, чтобы при этом ты не потерял все? Я сказала себе, что лучше тебя оттолкнуть, чем смотреть, как ты чахнешь.
Я отнял ее пальцы от лица.
– Я выгляжу зачахшим? Потому что я на самом деле покинул духовенство, Поппи, и не из-за тебя, не из-за фотографий, которые опубликовал Стерлинг, а потому что постиг то, чего хотел от меня Господь. Он хотел, чтобы я жил другой жизнью и в другом месте.