– Ты ушел? – прошептала она. – Я думала, они заставили тебя уволиться, когда появились те снимки.
– Это было мое решение. Я думал… Наверное, я думал, что ты об этом знаешь.
– Но слухи… все говорили… – Поппи сделала глубокий вдох, не сводя с меня глаз. – Я просто решила, что эти фото разрушили твою жизнь. И понимание того, что отчасти это моя вина, что не будь меня в твоей жизни, Стерлинг никогда бы не нацелился на тебя, разрывало мне сердце, и я не смогла это вынести. Во мне не осталось ничего живого. Я очень сильно скучала по тебе.
– Я скучал по тебе. – В это время вытащил четки и вложил их в ее ладонь. – Я принес их, чтобы вернуть тебе, – и сжал ее пальцы вокруг священных бусин. – Я хочу, чтобы ты оставила их себе. Потому что я прощаю тебя.
«Это не вся правда, Тайлер».
Я сделал глубокий вдох.
– И еще кое-что. Мне было так больно, я чувствовал полное опустошение из-за того, что ты сделала. И сейчас я злюсь на тебя за это, сколько боли принесла нам обоим. Ты должна была поговорить со мной, Поппи, должна была рассказать мне о том, что чувствовала.
– Я пыталась, – сказала она. – Столько раз пыталась, но ты будто не слышал меня, будто не понимал. Мне нужно было заставить тебя забыть обо мне, чтобы я не разрушила твою жизнь.
Я вздохнул. Поппи была права. Она пыталась сказать мне. А я был так увлечен нашей любовью, так одержим своей борьбой и собственным выбором, что действительно не слушал ее.
– Мне жаль, – сказал я, вкладывая в эти два слова больше смысла, чем кто-либо другой когда-то прежде. – Мне очень жаль. Я должен был прислушаться. Должен был сказать тебе, что не имело значения, что случилось бы с моей работой, с нами, потому что в итоге я верю, что Бог присматривает за тобой и за мной. Верю, что у Бога есть план для нас. И везде, куда бы я ни отправился, куда бы мы ни отправились, и независимо от того, что плохое могло бы случиться, Его любовь всегда останется с нами.
Она кивнула, слезы текли по ее щекам. И тогда что-то произошло, озарение или пробуждение, потому что я кое-что понял.
Я по-прежнему ее хотел.
По-прежнему ее любил.
По-прежнему должен был быть с ней до конца своей жизни.
И пусть в этом не было никакого смысла, пусть всего несколько минут назад я узнал, что она не вместе со Стерлингом и они никогда не были вместе, я все равно сделал это. Я опустился перед ней на одно колено.
– В тот день я шел к тебе, чтобы сделать предложение. И если ты согласишься, я все еще хочу жениться на тебе, Поппи. У меня нет кольца. Нет денег. В настоящий момент у меня даже нет постоянной работы. Но я знаю, что ты единственный и самый удивительный человек, которого Бог когда-либо ставил на моем пути, и мысль о жизни без тебя разбивает мне сердце.
– Тайлер… – ахнула Поппи.
– Выходи за меня, ягненок. Скажи «да».
Она опустила взгляд на четки, затем снова посмотрела на меня. И ее ясное, полное слез «да» достигло моих ушей примерно в то же время, когда губы коснулись моих в жадном, ликующем и отчаянном поцелуе. И меня совершенно не волновало, где мы находились и кто мог нас увидеть, я расстегнул молнию на джинсах, приспустил ее штаны до колен и прижался членом к ее влажному жару. Мне пришлось приложить немало усилий в узком пространстве между скамьями, чтобы раздвинуть коленом ее ноги и толкнуться внутрь.
Это было быстро, грубо и громко, но при этом идеально: только я, Поппи и Бог в своей обители, наблюдающий за нами обоими. Я хотел эту женщину до конца вечности и хотел, чтобы эта вечность началась как можно скорее.
Эпилог
Поппи:
– Твоя рука прикрывает мой рот, в то время как другая скользит под слои кружева и тюля, чтобы найти мою киску, обнаженную по твоей просьбе. Обнаженную именно для этого момента.
Снаружи гости начинают потихоньку заполнять церковь, католическую, несмотря на шутливые протесты моих родителей, и в обмен на католическую свадьбу они вынудили нас согласиться на пышный праздник, который хотели устроить для своей принцессы: фейерверк, галлоны шампанского и гирлянды под звездным небом Род-Айленда.
Но сейчас я не являюсь чьей-то принцессой. Я – задыхающийся, извивающийся ягненок, когда твои пальцы находят мой уже набухший клитор и нежно сжимают его. Дизайнерские кружева и шелк стоимостью в тысячи долларов задраны до талии, и я хочу, чтобы ты сорвал с меня все это, выставил на всеобщее обозрение мои подвязки, чулки и обнаженную киску. Но ты этого не делаешь.