– Спокойной ночи, – сказала она мне в губы.
– Спокойной ночи, мой ягненок, – ответил я.
Отстранившись от нее, я почувствовал такую боль, словно наступил на осколки стекла. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами и была открыта для моей любви, поэтому я не смог удержаться и, действуя инстинктивно, осенил ее лоб крестным знамением.
Благословением.
И, надеюсь, обещанием стать лучше.
X
Телефон на столешнице яростно оповестил о входящем сообщении.
Наступил понедельник, прошло всего два дня после «не совсем настоящего секса», и меня не покидала мысль о том, что всего через несколько минут я встречусь с Поппи за обедом. Я протирал кухонную столешницу и вспоминал, какой вид открывался именно с этого места две ночи назад.
Я даже не пытался разгадать, о чем говорилось в сообщении. Оно было от епископа Бове, а мой босс не только не умел нормально писать сообщения, но и был совершенно неуверенным в своих кошмарных СМС, поэтому я знал, что он сразу же перезвонит, чтобы убедиться, что я его получил (а затем переведет его для меня).
И, естественно, минуту спустя телефон зазвонил, на кухне зазвучала основная мелодия из фильма «Ходячие мертвецы». Обычно я напел бы пару тактов, при привычных обстоятельствах с радостью пообщался бы с грубоватым, принципиальным человеком, который преобразовывал нашу епархию и боролся за реформы вместе со мной, но сегодня я почувствовал только нервное беспокойство, как будто он каким-то образом знал, что я совершил две ночи назад. Как будто он догадался об этом в ту же минуту, как услышал мой голос.
– Алло.
– Ты собираешься на Среднеамериканскую конференцию духовенства в следующем году? – спросил епископ Бове, сразу переходя к делу. – Я хочу собрать комиссию. И хочу, чтобы ты участвовал в ней.
– Я еще не решил, – ответил я и почувствовал, как вспотели мои ладони, будто меня вызвали в кабинет директора, или остановили полицейские на дороге, или что-то в этом роде. Дерьмо. Если я так нервничал, разговаривая с ним по телефону, что же тогда было бы при личной встрече?
– Я думаю, что в этот раз нам наконец-то удастся собрать комиссию, которую хотим там видеть, – продолжил епископ. – Ты ведь знаешь, как долго я этого добивался.
Комиссию, которую мы хотим… комиссию по жестокому обращению. В течение последних четырех лет епископ Бове подавал предложения в организацию непрерывного образования духовенства, и каждый раз их отклоняли. Но руководство внутри организации сменилось, у руля теперь стояли более молодые организаторы, и я знал, что Бове в частном порядке намекнули, что он наконец получит свою дискуссионную комиссию.
Но как я собирался сидеть в актовом зале отеля и, глядя на море священников, осмелиться прочитать им лекцию об опасностях сексуальности священника, сбившегося с пути истинного? Я посмотрел вниз на столешницу, на которой почти овладел Поппи. Не до конца, но достаточно, чтобы кончить. Достаточно, чтобы довести ее до оргазма. Я потер глаза, пытаясь избавиться от этого образа.
Можно ли было нарушить обет не полностью? Можно ли совершить грех не до конца?
Конечно же, нет. И даже если никто и никогда не узнал бы об этом, я понял, что нарушил свою легитимность по отношению к себе, и, возможно, это было намного хуже, чем потерять общественную. Во что я вляпался? Мог ли я теперь вообще позволить себе говорить – проповедовать – о вещах, которые меня больше всего волновали?
– Тайлер!
– Ели сможете собрать комиссию, я там буду, – пробормотал я, продолжая тереть глаза, пока из них не посыпались искры.
Лучше уж это, чем видеть свои грехи.
– Я знал, что ты не откажешься. Как дела в церкви Святой Маргариты? Как Милли? На прошлой неделе она устроила разнос епархиальному бухгалтеру за то, что тот потерял ваши квартальные отчеты о десятине. Я слышал, она довела беднягу до слез.
– Здесь все хорошо, у нас все просто отлично, – солгал я. – Пока только готовимся к осенним молодежным мероприятиям. – «И, знаете, к этим гребаным отчасти оптимистичным новообращенным».
– Хорошо. Я тобой горжусь, Тайлер. Я не так часто говорю об этом, но работа, которую ты проделал в этом городе, не что иное, как чудо.
«Хватит, – молча взмолился я. – Пожалуйста, перестаньте».
– Ты выполняешь работу Христа, Тайлер. Ты такой хороший пример.
«Пожалуйста, пожалуйста, замолчите».