Но прямо сейчас, с запахом Поппи на моей коже, с ее вкусом на моих губах, я чувствовал только связь, любовь и обещание чего-то яркого и красочного.
Закончив вытирать Поппи, я завернул ее в напрестольную пелену, бережно отнес к краю лестницы и сел. Я сжал ее в объятиях, касаясь губами волос и век, бормоча слова, которые, я считал, она должна услышать: какая она красивая, сногсшибательная и совершенная.
Я хотел сказать, что сожалею, даже если мой разум и душа все еще пребывали в ослепительном изумлении от всего произошедшего, поэтому я не был уверен, сожалею ли о том, что потерял контроль и был так груб с ней, или мне жаль, что у нас вообще был секс.
Вот только я не сожалел. Потому что этот момент был дороже, чем преображающий секс, случившийся с нами, и ради него стоило согрешить. Этот момент, когда она свернулась калачиком в моих объятиях, положив голову мне на грудь и удовлетворенно дыша, когда напрестольная пелена покрывала ее длинными, ниспадающими складками, но местами все же проглядывали полоски бледной кожи.
Поппи скользнула пальцами вверх по моей груди, задержавшись на ключице, и я обнял ее крепче, словно желая, чтобы она растворилась на моей коже и проникла прямо в душу.
– Ты нарушил свой обет, – наконец произнесла она.
Я посмотрел на нее, она была немного сонной и в то же время грустной. Я прижался губами к ее лбу.
– Знаю, – в конце концов ответил я. – Я знаю.
– Что теперь будет?
– А что ты хочешь, чтобы произошло?
Поппи моргнула, подняв на меня взгляд.
– Хочу трахнуться с тобой снова.
– Прямо сейчас? – засмеялся я.
– Да, прямо сейчас.
Она развернулась в моих руках и устроилась на моих коленях. Всего одного страстного поцелуя хватило, чтобы я снова стал твердым. Я приподнял ее и направил член к ее влагалищу, тихо постанывая ей в шею, когда она опустилась на меня.
Знакомые ощущения снова накрыли меня. Тепло и влажность. Ее попка на моих бедрах. Ее грудь возле моих губ.
– Что ты хочешь, чтобы произошло дальше, Тайлер? – спросила она, и я не мог поверить, что она интересовалась этим сейчас, когда оседлала меня, но потом, пытаясь ей ответить, я понял причину. Она хотела, чтобы я потерял бдительность, чтобы был честным и откровенным, и в данный момент я, возможно, не мог быть каким-то другим.
– Я не хочу, чтобы мы останавливались, – признался я. Она двигала бедрами вперед-назад, а я прижался лицом к ее груди, чувствуя приближение своего оргазма, эта волна нарастающего блаженства поднималась слишком быстро, даже стремительно. – Чувствую, что я…
Но я не мог произнести эти слова. Даже сейчас, когда был полностью в ее власти. Это просто было слишком рано, не говоря уже о том, что нелепо.
Пастырям не позволено влюбляться.
Мне не разрешалось влюбляться.
Поппи зарылась пальцами в мои волосы и откинула мою голову назад, чтобы посмотреть на меня.
– Я скажу это, если ты не хочешь, – предупредила она.
– Поппи…
– Я хочу знать о тебе все. Хочу знать твое мнение о политике, хочу, чтобы ты читал мне Святое Писание, хочу вести с тобой беседы на латыни. Хочу трахаться с тобой каждый день. Я постоянно фантазирую о том, как мы будем жить вместе, проживая каждое мгновение рядом друг с другом. Что это, Тайлер, если не…
Я зажал ей рот рукой и, в одно мгновение перевернув ее на спину, толкнулся в нее.
– Не говори этого, – велел я ей. – Пока нет.
– Почему? – прошептала она, в ее широко распахнутых глазах читалась боль. – Почему нет?
– Потому что, как только ты произнесешь эти слова, как только я произнесу их, все изменится.
– А разве уже не изменилось?
Она была права. Все изменилось в тот момент, когда я поцеловал ее в присутствии Бога. Все изменилось, когда я нагнул ее над церковным роялем. Возможно, все уже изменилось в тот момент, когда она вошла в мою исповедальню.
Но если я любил ее… если она любила меня… что это значило для всей моей работы здесь? Я не мог завести тайный роман и продолжать бороться против сексуальной безнравственности среди духовенства, но если бы я отказался от своего призвания, то вообще потерял бы возможность участвовать в этой борьбе. Я потерял бы того человека, которым являлся.
Единственная альтернатива – это потерять Поппи, а я еще не был готов к этому. Поэтому вместо ответа на ее вопрос я перевернул ее на живот и вошел в нее сзади, скользнув рукой по бедру к клитору. Хватило всего трех-четырех поглаживаний, и она оказалась на самом пике, как я и предполагал. Чем агрессивнее я себя вел, тем быстрее она достигала оргазма.