– В мой кабинет, – прорычал я сквозь зубы. – Сейчас же.
Она поспешно выскользнула из исповедальной кабинки, и я последовал за ней, заправив член в брюки, но не потрудившись застегнуть молнию. Как только мы оказались в кабинете, я закрыл дверь на ключ, и мы бросились друг к другу.
Мы были подобны двум столкнувшимся грозовым тучам, которые немедленно соединились в единое целое. Слияние рук, губ и зубов, смесь покусываний, поцелуев и стонов. Я подтолкнул ее назад, намереваясь разложить на рабочем столе, но мы запутались, начали падать на пол, и я обхватил ее руками, пытаясь защитить.
– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил я.
– Да, – нетерпеливо ответила она, хватая меня за воротник, чтобы притянуть обратно к своим губам. Ее поцелуи доводили меня до исступления, мягкость рта вторила шелковому жару под юбкой.
– Я должен трахнуть тебя, – пробормотал я между поцелуями. Это была констатация факта. Предупреждение. Я скользнул рукой вниз и обнаружил, что она снова без нижнего белья.
– Бесстыдница, – выругался я. – Чертова развратница.
Поппи выгнулась под моим прикосновением, приподнимая бедра и предоставляя моим пальцам лучший доступ. Я поцеловал ее в шею и запихнул два пальца во влагалище. Она уже была такой мокрой, и мое грубое обращение с ней, казалось, возбуждало ее еще больше, потому что, комкая мою рубашку в кулаках, Поппи тяжело дышала, а я продолжил атаку, отвратительные непристойности срывались с моих губ: «динамщица», «шлюха» и «ты хочешь этого, ты ведь знаешь, что хочешь этого».
Она застонала, мои слова дразнили ее сильнее, чем ласки моих пальцев, и какая-то часть меня испытывала стыд от того, насколько сильно возбуждало то, что я говорил ей эти унизительные вещи, ну а другая – велела первой заткнуться на хрен и просто действовать.
Я накрыл ее рот своим, стянул боксеры, чтобы освободить член, а затем слепо толкнулся вперед, погружаясь в нее одним грубым движением.
Она обвила ногами мою талию, а руками – шею, ее обжигающий рот был повсюду, и я как будто держал в руках оголенные провода под напряжением – то, как она двигалась и извивалась подо мной, когда я вколачивался в нее, позволяя всем сомнениям, ревности и страху овладеть собой. Я собирался трахать ее до тех пор, пока она не почувствует, что принадлежит мне, пока не поймет, что не может от меня уйти, и пока сам не осознаю, что не могу отказаться от нее.
Каждый толчок подводил меня все ближе к разрядке, но одна мысль не давала покоя, и я навалился на нее всем телом и надавил на клитор, чувствуя, как ее мышцы напрягаются и сокращаются вокруг меня. Она была близка.
– Позволь мне взять твою задницу, Поппи, – взмолился я, проведя кончиком носа по линии ее подбородка и заставив ее вздрогнуть. – Я хочу трахнуть тебя туда.
– О боже, – прошептала она. – Да, пожалуйста.
Не было времени все хорошенько продумать, даже подумать о том, чтобы перебраться в более подходящее место. Всего в нескольких шагах от меня было кое-что, что могло бы сработать, и я не собирался тратить время на поиски чего-то еще.
Я отстранился от нее и поднялся на ноги, член был настолько твердым, что причинял боль.
– Не двигайся, – приказал я и снова натянул боксеры, чтобы добраться до маленького шкафчика в задней части церкви, где мы хранили наши освященные масла.
Руки дрожали, когда я открыл дверцу. Эти масла были освящены моим епископом в страстную неделю, их использовали только для таких таинств, как крещение, миропомазание и соборование больных. Я выбрал стеклянный флакон с маслом миро и вернулся к Поппи, старательно избегая смотреть на распятие и табернакль.
Она так и лежала на полу: с задранной вокруг талии юбкой и раскрасневшимися щеками. Снова заперев дверь на замок, я встал над Поппи и потянул за свой воротник, пытаясь его снять.
– Нет, – сказала она, ее зрачки были огромными темными омутами страсти. – Оставь его.
Член дернулся от ее просьбы. Порочная девчонка.
– Ты станешь моей погибелью, – сказал я ей, опускаясь на колени. Я перевернул Поппи на живот так, чтобы ее восхитительная попка была обращена ко мне и чтобы она могла положить голову на руки, если понадобится.
Я откупорил флакон и капнул немного масла на кончик пальца, затем обвел ее анус. Поппи дрожала от моих прикосновений, непроизвольно напрягаясь каждый раз, когда я касался ее там. Но киска тоже трепетала, и я наблюдал, как Поппи начала прижиматься бедрами в пол, пытаясь хоть немного облегчить боль, нарастающую в клиторе.