Дартмутский колледж – бакалавр экономики, диплом с отличием.
Высшая школа бизнеса Така Дартмутского колледжа – магистр делового администрирования, диплом с отличием.
И еще один диплом, который я совершенно не ожидал увидеть, – Канзасский университет – бакалавр изящных искусств, танцы. Он был датирован этой весной.
Я поднял его, когда Поппи вернулась с разделочной доской, на которой был разложен сыр и ломтики груши.
– У тебя есть еще одна степень?
Она покраснела и поставила поднос на кофейный столик.
– После переезда сюда у меня было много свободного времени, и как только я начала хорошо зарабатывать в клубе, решила потратить эти деньги с пользой. На этот раз моих родителей не было рядом, чтобы запретить мне получить диплом по танцам, так что я просто сделала это. Мне удалось получить его за три года вместо четырех.
Я подошел к ней.
– Ты когда-нибудь станцуешь для меня?
– Я могла бы сделать это сейчас, – сказала Поппи, положив руку мне на грудь и толкнув меня на диван. Она села на меня сверху, и мой член незамедлительно проявил интерес. Но ее бедро прижалось к карману моих брюк, и я вспомнил, зачем пришел сюда в первую очередь.
Я обхватил ее одной рукой за талию, заставив замереть на месте, и достал из кармана маленький сверток, завернутый в бумажную салфетку.
Она наклонила голову, когда я протянул ей его, и радостно поинтересовалась:
– Это мой подарок?
– Да… – Я не знал, как объяснить, что было внутри. – Он не новый, – неуверенно закончил я.
Поппи развернула его, уставившись на нефритовые четки, завернутые в бумажную салфетку. Она не спеша вытащила их, серебряный крестик кружился в тусклом свете.
– Они прекрасны, – прошептала она.
– У каждого должны быть хорошие четки. По крайней мере, так всегда говорила моя бабушка. – Я положил руки на бедра Поппи, чтобы смотреть куда угодно, только не на четки. – Они принадлежали Лиззи.
Я почувствовал, как ее тело напряглось на моих коленях.
– Тайлер, – осторожно произнесла она, – я не могу их принять.
Она попыталась вернуть подарок обратно, но я поймал ее руку и сжал пальцы вокруг четок.
– После смерти Лиззи никто не захотел оставить что-нибудь из ее вещей, напоминавших о том, что она пережила в церкви. Мой отец выбросил все: ее Библию, молитвенные карточки, свечи. – Я вздрогнул, вспомнив его бешеную ярость, когда он узнал, что я достал из мусорного ведра ее четки. – Но мне хотелось сохранить хоть что-то от нее. Я хотел сохранить в своей памяти все аспекты ее жизни.
– Разве ты этого больше не хочешь?
– Разумеется хочу, но после того ночного разговора… я понял, что должен отпустить ее. И когда я думаю о ней – ну, я знаю, что она полюбила бы тебя. – Я встретился с девушкой взглядом. – Она полюбила бы тебя так же, как люблю я.
Губы Поппи приоткрылись, в ее широко распахнутых глазах читались надежда и страх, но, прежде чем она успела ответить, я взял ее пальцы в свои и произнес:
– Позволь мне научить тебя, как ими пользоваться.
Да, я был трусом. Я боялся, что она не скажет, что любит меня, и в то же время страшился ее любовного признания. Я испугался ощутимой связи между нами, которая обвила и соединила наши сердца невидимой нитью.
Поппи смотрела мне прямо в глаза, пока я перемещал ее руку со лба к сердцу, а затем к каждому плечу.
– Во имя Отца и Сына и Святого Духа, – сказал я за нее. А потом положил ее пальцы на распятие. – Теперь мы прочтем молитву апостольскому символу веры…
Мы молились вместе, она сидела у меня на коленях и тихонько повторяла за мной, наши пальцы вместе перебирали четки, и где-то во время чтения десятой части молитвы я осознал, насколько возбужденным был, когда ее соски просвечивали сквозь мягкую струящуюся ткань майки. Я обратил внимание на ее большие карие глаза, длинные волнистые волосы и пытливый ум, сквозивший в каждом ее выражении.
«Это любовь, – думал я ошеломленно и мечтательно. – Вот на что похоже возложение креста. Вот на что похоже начало новой жизни… на Поппи Дэнфорт».
И когда я произносил нараспев последние слова молитвы, я почти забыл, кому молюсь.
«Славься, Царица… отрада и надежда наша».
Позже той ночью, когда я двигался над ней и входил в нее, эти слова крутились у меня в голове, слова, навечно связанные с Поппи, с яркостью ее ума и раем ее тела.
Святая. Царица. Отрада.