– Да… Что ж, дело вот в чем, святой отец. – Он произнес слово «отец» так, как будто оно было в кавычках. (Я позволил себе еще одну короткую фантазию, в которой я врезал кулаком ему прямо в глаз.) – Я хочу, чтобы Поппи поехала со мной домой, в Нью-Йорк. Хочу, чтобы она была моей.
– Несмотря на то что ты женат.
Он снова одарил меня слегка недоверчивым взглядом, как будто спрашивая: «Ты идиот?» – и мне это было бы неприятно, если бы у меня не было морального превосходства в этом поединке. За исключением… На самом деле я не мог сейчас претендовать на какой-либо уровень моральных ценностей, высоких или низких, верно? Эта мысль безмерно угнетала меня.
К счастью, Стерлинг этого не заметил и продолжил:
– Да, даже несмотря на то что я женат. Брак в моей семье – это не таинство, а списание налогов. И у меня нет намерения ставить юридическое соглашение выше того, чего я хочу от своей жизни. Я никогда не любил свою жену, и она испытывает ко мне те же чувства.
– Но ты любишь Поппи?
Стерлинг поджал губы.
– Любовь и желание по существу являются одним и тем же, – сказал он. – Но откуда такому человеку, как ты, это знать.
– По крайней мере, я уважаю твою честность, – ответил я. – Ты не лжешь себе и, полагаю, не станешь лгать ей.
Неожиданный комплимент, казалось, удивил его, но он быстро пришел в себя.
– Поппи это волнует не так сильно, как она сама об этом думает, – заявил он. – Ты можешь тешить себя иллюзией, что она не вернется ко мне, если я не полюблю ее, но она не такая, как ты. Она разбирается в цифрах, благоразумности, закладных. Я предлагаю ей ту валюту, которая ей знакома: деньги, похоть и безопасность, и именно поэтому я одержу победу.
Я вспомнил о том, как она плакала в кабинке для исповеди о том моменте, когда мы стояли вместе в церкви, омываясь Божьим присутствием. Она не была какой-то там электронной таблицей с раздвинутыми ногами, и Стерлинг идиот, если вырос вместе с ней и умудрился упустить все те глубоко духовные и эмоциональные грани Поппи Дэнфорт.
– Она намного больше, чем это.
– Как мило. Действительно мило. – Стерлинг снова надел свои солнцезащитные очки. – И просто чтобы ты знал: ты совершенно не оправдал моих ожиданий. Я пришел сюда, готовясь встретиться с Александром Борджиа, а вместо этого нашел Артура Димсдейла. Я был готов к грязной борьбе и все же подозреваю, что мне вообще не придется сражаться.
– Это не сражение, – отметил я. – Это человек.
– Это всего лишь женщина, святой отец, – Стерлинг сверкнул белозубой широкой улыбкой, – которая скоро станет моей.
Я промолчал в ответ, хотя каждая нервная клетка кричала: «Ты ошибаешься, ты ошибаешься, ты ошибаешься». Вместо этого я просто наблюдал, как он махнул мне рукой и, засунув руки в карманы, беспечно зашагал к выходу, как будто ничто в мире его не заботило.
XIX
Различие между завистью и ревностью едва уловимо, но ощутимо, если однажды вы познаете вкус и очертания обеих.
Ревность – это желание иметь то, что есть у другого, например, желание иметь такую же машину или дом, как у соседа. (Или желание быть мужчиной, которому принадлежит сердце твоей девушки, а не каким-нибудь привилегированным мудаком, у которого наверняка есть выдвижной ящик для всех его запонок.)
Зависть – это ненависть к тому факту, что у кого-то другого есть то, чего нет у тебя, и ненависть к ним за то, что они это имеют. Она проявляется, например, в желании проколоть шины соседу, потому что он не заслуживает гребаного BMW, и все, мать твою, это знают, и раз уж ты не можешь это иметь, то чертовски несправедливо, что он получает желаемое.
Стерлинг подпадал под последнюю категорию. Дело не в том, что он непременно желал Поппи, возможно, не больше, чем других благ в своей жизни: новый загородный дом, новую яхту, новый зажим для галстуков. Но мысль о том, что она достанется кому-то другому, разъедала его изнутри, как ненасытный паразит одержимости.
Сегодня у меня было много времени подумать об этом, потому что Поппи, очевидно, пропала без вести. Сначала, после ухода Стерлинга, я пытался вести себя хладнокровно, расхаживая по кабинету и названивая ей, затем начал отправлять СМС. Конверт из плотной бумаги, подобно алой букве, прожигал дыру на столе. Что я собирался сказать, если бы она взяла трубку? Я бы просто сообщил ей, что Стерлинг нанес мне визит. Да, еще он следил за нами и шантажировал меня, чтобы я отпустил тебя. Совершенно обычная пятница. Хочешь посмотреть Netflix сегодня вечером?