Я не хотел быть Иродом. Не по-настоящему.
Я сел в кресло.
– Иди сюда, – я кивнул на член, и Поппи поняла, о чем я. Не раздумывая, она устроилась на моих коленях и уселась на мой ствол, опускаясь до самого конца и сжимая меня своим тугим жаром, а ее грудь теперь оказалась у меня перед лицом.
И вот теперь, когда я видел ее лицо и не мог быть жестоким, я признался:
– Я не могу так. Это вызывает во мне желание…
Но я не сумел подобрать слова. Они были слишком тошнотворными. Поэтому я просто уткнулся лицом в ее грудь, вдыхая аромат лаванды и чистый запах ее бюстгальтера.
Она дернула меня за волосы, запрокидывая голову назад.
– Желание причинить мне боль?
Я закрыл глаза, потому что был не в силах смотреть на нее. Она должна была ненавидеть меня, но продолжала трахать, раскачиваясь взад-вперед, как обычно делают женщины, а не просто скакала вверх-вниз, используя член, чтобы доставить себе удовольствие и действовать так, будто моя душа и чувства не имели значения.
Боже, это было так сексуально.
– Я догадалась об этом сегодня, – сказала она. – Поэтому и привезла нас сюда.
Мои глаза распахнулись.
– Что?
– Ты мужчина, Тайлер. Не имеет значения, что я тебе говорю или даже во что ты предпочитаешь верить… Внутри тебя всегда будет этот дикарь, который хочет заявить на меня права. Отвоевать, если потребуется, и я подумала… – Она замедлила свои движения, впервые выглядя неуверенно. – Я подумала, что, если бы мы поиграли, тебе было бы легче отпустить эту ситуацию. Удовлетворить ту часть себя, которую ты не хочешь признавать. Ту часть, от которой ты прячешься. Потому что она гораздо больше, чем ты думаешь.
Будто подтверждая свою точку зрения, она сильно царапнула ногтями по моему животу, и я шлепнул ее по заднице настолько быстро, что едва осознал, что делаю. Она издала тихий стон и прижалась ко мне всем телом.
– Видишь? Тебе это нужно. И мне это нужно. Я отвезу тебя во все места, где я когда-либо была, и позволю тебе трахнуть меня там, чтобы ты мог переписать мою историю как свою, если хочешь, – пообещала она. – Позволь мне дать тебе это.
Я посмотрел на нее в изумлении, испытывая благодарность. Она была такой проницательной и такой щедрой, и, конечно, мне не нужно было переживать за ее комфорт. Как всегда, она управляла нами обоими, когда отдавала мне свой контроль.
– Я даже не знаю, что сказать, – признался я.
– Скажи «да». Скажи, что доведешь эту игру до конца.
Я ошибался. Прямо сейчас она не была Саломеей. Она была Эстер, использовавшей свое тело, чтобы спасти королевство, наше королевство. И как я мог воплотить в жизнь свою первобытную потребность заклеймить ее, зная это? Зная, насколько она щедрая и отважная?
– Мне кажется неправильным обращаться с тобой так… заявлять на тебя права, словно ты какая-то собственность. И, что еще важнее, я не хочу причинять тебе боль.
– Я хочу, чтобы ты заявил на меня права как на собственность, – сказала она, наклоняясь, чтобы прошептать мне на ухо. Изменение позы заставило ее киску сжаться вокруг меня, и я втянул воздух. – Если ты сделаешь мне больно, я скажу тебе об этом. Ты поверишь, что я скажу «стоп», а я поверю, что ты остановишься, если я произнесу это слово. Неплохо звучит?
Черт возьми, да, это звучало неплохо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, но, с другой стороны, это была моя Поппи, женщина, которую, казалось, сам Бог создал для меня. И, возможно, так оно и было.
Я решил довериться ей. Довериться Ему.
Приняв решение, я подхватил ее под попку, затем встал, прижимая ее бедра к своим, и направился к дивану. Я поцеловал Поппи мягким, обжигающим поцелуем, который стал напоминанием того, как сильно я люблю ее, а затем, как только наши губы оторвались друг от друга, грубая часть меня взяла верх. Я опустил Поппи на пол и перегнул через подлокотник дивана так, чтобы ее задница оказалась выше головы, а затем насадил ее киску на головку члена.
– Сожми ноги вместе, – скомандовал я. – Плотнее.
Поппи повиновалась, и я со стоном погрузился в нее.
– Так туго, – выдавил я. – Ты доставляешь мне столько удовольствия.
Я толкнулся снова, достаточно сильно, чтобы ее ноги оторвались от пола, и продолжил в том же темпе. Ее прекрасная попка заполнила мои ладони, а атласные складочки обхватили член. Поппи стонала, потираясь клитором о подлокотник дивана.
И в этот момент ее любви, подобной любви Эстер, к нам и будущему, которое было настолько эфемерным, почти несуществующим, до меня дошло, что здесь нет никакого греха. Это была любовь, это было самопожертвование, противоположность греху, и, возможно, ощущать присутствие Бога здесь, с нами, в приватной комнате стрип-клуба, было полным безумием, но я чувствовал Его. Он словно был свидетелем того момента, когда Поппи открылась самой низменной стороне моей души и очистила ее своей любовью точно так же, как Бог делал подобное для нас, грешных, каждое мгновение каждого дня.