Берия:
— Вы, Илья Григорьевич, как все романисты, преувеличиваете, сгущаете краски. Мы только что заключили с немцами 10-летний пакт о дружбе.
Эренбург невесело, с едким сарказмом:
— Где, Л. П., мирная Чехословакия? Не за горами Польша, Венгрия, Югославия, Албания. Мы еще увидим коленопреклонную Францию и плачущую Англию. Если заранее не будет оказано массовое сопротивление, Германия зажмет Россию в тиски. Вот почему надо укреплять границы.
Сталин веско:
— Не будем, И. Г., нагнетать обстановку. Не так уж страшен серый волк. Великий русский народ нельзя поставить на колени.
— И. В., вам конечно, виднее. Я не стратег, а писатель.
Маленков:
— И. Г., мы ждем от вас подробную объяснительную записку.
Сталин, пожимая плечами:
— Не надо никаких объяснительных записок, через два часа будет готова стенограмма.
Эренбург:
— И. В., я сумею получить один экземпляр?
— Для чего? — сухо спросил Берия.
Сталин:
— Получите второй экземпляр стенограммы.
Мехлис:
— Товарищ Эренбург, как Германия относится к военному потенциалу нашей страны?
— Лев Захарович, вопрос не по адресу, — раздраженно ответил И. В. — Задайте этот вопрос в письменном виде господину Гитлеру.
Молотов:
— На днях мы имели беседу с советскими дипломатами. Они довольно серьезно отнеслись к советско-германскому пакту.
Эренбург попросил разрешения уехать.
— Вам/что, наскучило наше общество? — недовольно проговорил Сталин.
— И. В., простите меня, я приехал в Москву на три дня, есть неотложные дела в редакциях газет «Известия», «Правда», «Красная Звезда». Я должен побывать на кинохронике и на радио, меня ждут в Киеве и Ленинграде, предстоит вычитать корректуру статей и книг, выправленный материал сдать в издательства и снова вернуться в Париж.
— Действительно, вы загружены до предела, — сказал Сталин. — Климент Ефремович, распорядитесь предоставить в распоряжение товарища Эренбурга правительственный самолет.
— Большое спасибо, И. В. Я очень тронут вашим добрым вниманием и заботой.
Писатель со всеми сердечно простился.
Сталин:
— Лаврентий Павлович, вы персонально отвечаете за безопасность Эренбурга. Он — валютный фонд нашей страны.
Берия:
— Не беспокойтесь, И. В., с ним ничего не случится. Илья Григорьевич — мужик цепкий и оборотистый. В Париже у нас имеются торговые представительства, за ним пытались установить слежку — бесполезно. Он моментально исчезает, словно проваливается сквозь землю.
И. В. засмеялся:
— Значит, агентура никудышная, работать не умеет.
Молотов:
— Франция нас особенно интересует.
Маленков:
— Эренбург пишет большой роман о жизни современного французского общества.
Сталин:
— С этим произведением мы должны ознакомиться до того, как роман выйдет в свет.