Сталин задыхался. Ярость пожирала его нутро. Он лег на оттоманку. Помогла ему раздеться, смочила лицо одеколоном, укрыла верблюжьими одеялами. Так прошло минут сорок.
— Верочка, не уходи! — попросил он мягко. — Побудь со мной! Лаврентия не бойся. Я знаю, что он давно охотится за тобой. Ты должна знать, что пожиратели змей всегда плохо кончают. Почитай что-нибудь вслух!
С полки взяла старинную книгу «О житии русского царя Ивана Грозного».
— Какой замечательный воин! — проговорил, засыпая, И. В.
Иногда во сне он вздрагивал, дергался, кричал. Только под утро я заснула. Меня разбудил дикий крик. Обливаясь ледяным потом, И. В. звал на помощь.
— Сон приснился нехороший. Мясо в кровавом соусе. Тарелку на подносе подают Гитлер и Никита Хрущев, а сзади у них стоит улыбающийся Молотов. Кровь, война, убитые, искалеченные, безногие, безрукие, дети-скелеты — и все они дико воют. Кругом все затоплено водой. Священник с лохматой, нечесаной бородой исступленно кричит: «Люди, остановитесь! Не убивайте своих единокровных братьев! Помните, что Бог за все покарает! Пляска смерти ужасна и отвратительна!..»
Сталин задыхался. Я позвонила. Поскребышев и Валечка вызвали дежурных врачей.
Сталин с германским послом фон Шуленбургом вошли в правительственную ложу. После окончания оперы «Аида» за мной пришли.
— В честь господина немецкого посла, — сказал И. В., — мы даем сегодня в Кремле ужин.
Изгибаясь, посол поцеловал мою руку, затем протянул пакет в элегантной упаковке. Сталин благосклонно кивнул. Я получила в подарок изумительную чернобурку, несколько бутылок шампанского и две коробки роскошного швейцарского шоколада.
Около моей артистической уборной Поскребышев столкнулся с адъютантом Берия. А. Н. нарочито громко проговорил:
— В. А., собирайтесь, очень прошу вас не задерживаться, скоро в Кремле начнется правительственный концерт.
Его перебил молодцеватый адъютант Берия Донидзе:
— Министр внутренних дел Лаврентий Павлович приказал артистку Давыдову в Кремль доставить на нашей машине.
Поскребышев смерил его уничтожающим взглядом:
— Вы меня знаете?
— Нет и не хочу знать. Проваливай отсюда, замух-рай, пока твое крысиное рыло не упекли куда следует.
— Я — начальник секретариата товарища Сталина, — невозмутимо ответил Поскребышев. — Вы и теперь хотите выяснять со мной отношения?
Донидзе сбавил тон, прежний апломб исчез.
— Я обязан выполнить распоряжение наркома.
К счастью, А. Н. все предусмотрел — он приехал с охраной.
— Подожди, белобрысый дьявол, ты нас еще узнаешь!
А. Н. вынул из кармана заряженный револьвер, который всегда носил с собой. Специальная охрана тесным кольцом окружила строптивого адъютанта. Подошел Маленков. Донидзе сжался, вся спесь с него моментально слетела. Они были знакомы. Берия настойчиво рекомендовал Донидзе к нему в охрану, но Маленкова трудно было провести.
— А. Н., спрячьте оружие! Донидзе отправьте в спецчасть Московского Военного округа, мы с ним завтра побеседуем. Документы и оружие отберите. Тщательно проверьте все карманы, на всякий случай вскройте подкладку брюк и пиджака. — Маленков подошел ко мне — Надеюсь, что вы Долидзе больше не увидите.
На приеме — избранное общество. Граф фон Шуленбург расшаркивается перед Сталиным, Молотовым, Маленковым. Он без конца пожимает всем руки, делает комплименты.
Берия в упор посмотрел на меня злыми глазами. Как видно, эта игра ему надоела и он решил взять реванш.
— В. А., почему обидели мою семью? — сказал он, приближаясь к нам. — Отчего брезгуете нашим гостеприимством? От вас мы не ожидали такого поведения!
— Что ты хочешь от В. А.? — недовольно спросил Маленков.
— А ты позавидовал, что тебя не пригласили?
Сталин попросил Берия, Маленкова и меня пройти в его кабинет. Когда все расселись, он стал медленно себя распалять: