— За такое предательство надо людей наказывать.
— Тоже мне праведник нашелся, еще зубы скалит! — процедил недовольно Сталин. — Товарищи, вы знаете, еще до войны наш дорогой Никита Сергеевич слезно просился по совместительству на одну ответственную должность.
— На какую же? — спросил Жданов, глотая таблетки от удушья.
— Хрущев предложил казнить предателей на Красной площади, где когда-то было лобное место, изъявив желание стать главным палачом!
Густая красная маска покрыла лицо Хрущева. Его маленькие заплывшие глазки испуганно заметались. В горле у него забулькало, он стал давиться, от этого мускулы на шее напряглись. Берия громко фыркнул.
— Мы что, говорим неправду? — ухмыляясь, спросил Сталин.
— И. В., я не собирался идти в палачи, — сказал Хрущев.
— Получается, что товарищ Сталин выдумывает? — веско проговорил Берия.
— Арбитры нам не нужны! — отпарировал Сталин.
И. В. не унимался, он собирался изничтожить свою жертву.
— Товарищ Хрущев, а вот если партия и правительство единогласно решат назначить вас главным палачом советского государства, неужели вам изменит совесть большевика и вы откажетесь выполнить волю коммунистической партии, волю рабочих и крестьян? Мне помнится, что этот вопрос уже однажды перед вами ставился? Тогда вы были более лояльны.
— И. В., с этим предложением вы немного опоздали, у нас имеется главный палач, я слышал, что он неплохо справляется со своими обязанностями.
Общество повернулось в сторону Берия.
— Хрущев, ты переходишь границы дозволенного, советую тебе заткнуться! — прошипел Л. П.
— Пусть Никита Сергеевич подробно расскажет о своем детстве! — вмешался Микоян.
— Компот и мороженое можно подавать? — наивно спросила Валечка Истомина.
За всех ответил Сталин:
— У правительственных ослов отнялись языки. Подавай! Им в задницу надо воткнуть головки чеснока и по десятку соленых огурцов.
Громче всех смеялся Каганович, он буквально ржал. После десерта паузу нарушил Жданов:
— Не могу понять, почему Финляндии нужна самостоятельность? Финские коммунисты давно мечтают воссоединиться с братским Советским Союзом. У нас хранится письменное завещание товарища Тойво Анти-кайнона. Ленинградская область нуждается в рабочей силе, пришло время и границы наши расширить.
— Ты, Андрей Александрович, возглавляешь Союзно-Контрольную Комиссию по делам Финляндии, тебе и карты в руки. Подготовь проект воссоединения с соответствующей аргументацией, а мы его рассмотрим на ближайшем заседании Политбюро и Совета Министров, — сказал Сталин.
— В ЦК КПСС обратилась вдова Щербакова, — проговорил Маленков. — Она просит увеличить пенсию и оставить ее в прежней квартире.
Сталин сразу отреагировал:
— Для чего пожилой вдове иметь такую большую квартиру? Она что, собирается уроки танцев давать? Пенсию надо прибавить, Александр Сергеевич добросовестно работал, жаль его.
— Товарищи, давайте споем! — прогундосил Ворошилов.
— Климент Ефремович, вот ты в прошлом мастеровой, слесарь, без законченного низшего образования, для чего ты попер в военные? Смотри, сколько нацепил на грудь орденов и медалей, без стеснения носишь маршальские погоны, а, по совести говоря, вояка ты говенный. Мы переведем тебя с сохранением стажа в солисты русского хора имени Пятницкого, тебя с удовольствием примут. Как только на афише появятся фамилия и звание «Солист русского народного хора, маршал в отставке Клим Ворошилов», от публики отбоя не будет, все захотят на тебя поглазеть. Непременно прихвати с собой кривоногого кавалериста маршала Семена Буденного. В России сенсация всегда стоит на первом месте!
— Поскольку товарищ Ворошилов разбирается в русских песнях, — проговорил Жданов, — давайте кинем его на культуру.
— Я с тобой согласен, — сказал И. В. — Предложение разумное, но сегодня важнее послать своего человека в Венгрию. Вот когда Клим постареет, тогда пошлем управлять культурой!
Из Москвы приехал И. Г. Большаков. Он привез на утверждение новую картину «Генерал армии», в основу сюжета которой легли недавние события Сталинградской битвы.
— Хороший фильм сделали ленинградские товарищи, — сказал Сталин после просмотра. — Картину можно рекомендовать на Сталинскую премию, только название придется изменить. Назовем «Великий перелом». У кого имеются возражения? Раз молчите, значит, единогласно. Особо следует отметить автора сценария Чирскова, режиссера Эрмлера, артиста Державина, остальных товарищей награждайте по своему усмотрению.
— Артиста Бернеса не следует награждать! — процедил Жданов.