— Мне лучше, когда ты рядом. — Он лег на кушетку. — Верочка, почитайте вслух «Петра Первого» Толстого, главы про Полтавское сражение.
И. В. слушал с упоением. Хронологию, имена и фамилии русских командиров знал на память. Потом он вызвал Поскребышева:
— А. Н., закажите для нас фильмы «Александр Невский» и «Петр Первый». На просмотр никого не зовите. До конца дней своих буду преклоняться перед гением и величием русских царей.
Я спросила И. В., почему до сих пор нет художественного фильма про жизнь царя Ивана Грозного.
— Мне говорили, что эту тему разрабатывает кинорежиссер Эйзенштейн. Мы думаем, что он справится с этой работой.
Принесли вино и закуски, на его щеках выступил легкий румянец. Он непрерывно курил. Трубку набивал табаком из папирос «Герцоговина флор». От табака его пальцы были желто-коричневыми.
— Верочка, — проговорил И. В., — вам надо завоевать расположение Берия. Он такой же азиат, как и я. Вы должны найти с ним общий язык. Как только с ним подружитесь, к вам перестанут приставать с дурацкими предложениями. Его все боятся. Советую не переходить границы дозволенного, иначе он вас сомнет и, как ненужную тряпку, выкинет на помойку.
И. В. собирался еще что-то сказать, но не сумел, послышалось горловое клокотание. Глазами он показал на звонок. Я позвонила, вбежал перепуганный Поскребышев. Врачи констатировали сердечный приступ. Сказались годы войны. Сталина не видела больше месяца.
Год 1946
В канун Нового года позвонил Берия. Вельможно-барственным тоном проговорил:
— Дорогая В. А., сколько можно от нас прятаться? Обещанного я жду с нетерпением маленького ребенка. Приглашаю вас на встречу Нового года, отказ не принимается.
За мной приехал Давид Кикнадзе — красивый, стройный брюнет. Молодой человек в юности мечтал стать оперным артистом. Он в совершенстве владел пятью языками, был отличным спортсменом, прекрасно играл в теннис, лихо держался в седле. Воспитанный, интеллигентный Давид всюду обращал на себя внимание. Комсомол мобилизовал его в органы. Так он оказался в секретариате Берия.
Особняк Берия сказочно иллюминирован. Гостей радушно встречают хозяин дома и его жена, красавица Нина, увешанная бриллиантами.
— Я рад, что вы, наконец, нашли дорогу к нашему шалашу, — улыбаясь, сказал Л. П.
По паркетному залу торжественно пронесли себя грузные, тяжеловесные супруги Маленковы, Андреевы, Ворошиловы, Деканозовы, Серовы, Рюмины, Вышинские, Мехлисы, Кобуловы, Микояны, Кагановичи, Шверники… За 15 минут до наступления праздника всех попросили сесть за стол. Посыпались многочисленные тосты. Первым получил слово Маленков:
— Дорогой Л. П., — сказал он, — я поднимаю бокал с шампанским за нашу дружбу, чтобы она была прочной и монолитной, как гранит.
Оркестр грянул туш. О Сталине никто не вспомнил. Для них он был ширмой, за которой удобно прятаться. Мы с удовольствием смотрели французский эротический фильм. Берия комментировал. Во время острых сцен именитая публика ржала и возбужденно орала. Под занавес, в два часа ночи, приехал Буденный. Захлебываясь утробным смехом, Берия громко проговорил:
— Притащился еще один кобылий хвост. Говорят, что незванный гость хуже татарской образины!
Маршал Семен Буденный не расслышал «сердечного» приветствия. Я с упоением пела русские романсы. Многие украдкой вытирали влажные глаза. Подбежала восторженная Нина Берия:
— Спасибо за доставленное удовольствие. Приходите к нам почаще! Вы своим искусством разворотили мне душу.
Только спустя много лет я поняла значение этой фразы.
Берия подвел ко мне полного, широкоплечего человека с выпуклыми глазами. Нина умолкла, сжалась, отошла. Украдкой вытирала слезы, чтобы никто не видел.
— Познакомьтесь, — сказал он весело, — кинорежиссер Михаил Эдишерович Чиаурели.
Мой новый знакомый, вращая глазами, улыбаясь, проговорил:
— Очень рад. Слушал вас неоднократно в Большом театре. Теперь я знаю, какая вы!
С любопытством спросила:
— Какая?
— Сладкая! — не моргнув глазом, ответил Чиаурели. — Вкусней любого шоколада!
— В. А., мы приготовили вам сюрприз, — шепнул Берия. — Скромная память о сегодняшнем вечере — кофейный сервиз на 12 персон. Китайцы разбираются в фарфоре! Мне говорили, что это работа XVII века.
Чиаурели отошел, весь вечер около него вертелась молодая актриса Художественного театра Марина Ковалева, дочь прославленной русской певицы О. В. Ковалевой — исполнительницы русских народных песен. Марина — любовница Чиаурели.
— Мы слышали, что вы собираетесь на гастроли в Скандинавские страны? — спросил Берия.