Черкасов, зная, что Сталин ценит его талант, попытался повернуть разговор ближе к фильму, но так, чтобы получить разрешение на дальнейшую работу над ним.
— Критика помогает, — произнес он убежденно. — Пудовкин тоже после критики сделал хороший фильм «Нахимов». Мы уверены в том, что сделаем не хуже, ибо я, работая над образом Ивана Грозного не только в кино, но и в театре, полюбил этот образ и считаю, что наша переделка сценария сможет оказаться правильной и правдивой.
Эйзенштейн молча заплакал. Он не понимал, что его лучший друг спасал его любимое детище от сожжения.
С. М. встал:
— Все, что здесь было сказано, станет лейтмотивом переработанного фильма, — голос Мастера дрогнул, — если нам доверят переделку ленты.
Сталин веско:
— Для того чтобы понять зрелые годы Ивана Грозного, надо как следует вчитаться в его письма к князю Андрею Курбскому, изучить его Послания в Кирилло-Белозерский монастырь, Семиону Бекбулатовичу, к английской королеве Елизавете, шведскому королю Иоганну III, польскому королю Стефану Баторию.
Заговорил Жданов:
— У меня есть предложение заменить товарища Эйзенштейна не менее талантливым и способным режиссером Иваном Пырьевым!
Его перебил Берия:
— Зачем Пырьев? Его трактористы, свинари, пастухи всем давно надоели. У нас есть мастер эпического жанра — Михаил Чиаурели.
Каждый предлагал своего любимца-ставленника. В дискуссию вмешался Маленков:
— От комедии до трагедии один шаг. Григорий Александров создал шедевры «Веселые ребята», «Цирк» и многие другие фильмы. Давайте, товарищи, рискнем и поручим ему переделку «Грозного». Ведь не случайно он художественный руководитель киностудии «Мосфильм».
И. В. на него покосился:
— Товарищ Давыдова, вам слово. Вы — ведущая со-' листка Большого театра, вы создали образы женщин, которые жили в различные эпохи. Без стеснения, невзирая на то, что здесь говорилось, выскажите свое мнение!
— Я помню, с какой страстностью, с какой увлеченностью работал Сергей Михайлович в Большом театре над оперой Вагнера «Валькирия». Его фильм «Иван Грозный» произвел на меня огромное впечатление. Такое произведение, я не боюсь этих слов, мог создать только гениальный художник, художник-мыслитель, художник-творец. Я не историк-аналитик, возможно, режиссером допущены какие-то исторические ошибки, но кто, кроме самого автора, в состоянии их исправить? Ни Пырьев, ни Чиаурели, ни Александров, хотя никто не отнимает у них права на талант, не сумеют создать шедевр, равный таланту нашего современника — Сергея Эйзенштейна.
Сталин обрадованно:
— В.' А., вы хороший товарищ! Переделку второй части фильма «Иван Грозный» мы поручаем товарищу Эйзенштейну.
С. М. спросил, не будет ли каких-либо специальных указаний в отношении фильма.
— Я даю вам не указания, — спокойно ответил И. В., — а высказываю замечания зрителя. Нужно правдиво и сильно показывать исторические образы. Вот «Александр Невский» прекрасно получился. Режиссер может варьировать в пределах стиля исторической эпохи. Может отступать от истории. В первой серии Курбский — великолепен. Очень хорош князь Старицкий. Будущий царь, а ловит руками мух! Такие детали нужны. Они вскрывают человеческую сущность. Для актера самое главное — уметь перевоплощаться. Вот вы умеете перевоплощаться, — похвалил он Черкасова.
Я была счастлива, что атмосфера беседы разрядилась, она стала дружественной.
Годы напряженной работы вконец измотали больного художника. Тема Ивана Грозного, тема казней, террора, измен, пыток была самой актуальной для нашего СМУТНОГО ВРЕМЕНИ. Сергей Эйзенштейн написал новый сценарий. Преодолевая сердечные приступы, он продолжал творить. Выполняя указания вождя, сам того не ведая, Мастер лепил образ Грозного со Сталина. Работая над картиной, Эйзенштейн размышлял над Шекспиром. Сердце великого Мастера перестало биться ночью 10 февраля 1948 года. Два дня на «Мосфильм» шли толпы людей. Симфонический оркестр играл «Скифов» Сергея Прокофьева. Музыканты тоже были участниками «Грозного», они плакали. Потом тело С. М. повезли в Дом кино. Те, кто совсем недавно смешивал его с грязью, без чести и совести становились в почетный караул: Пырьев, Чиаурели, Герасимов, неистово хрипящий Донской. После вскрытия врачи нашли сердце Художника истрепанным. Оно истощилось в непрерывном изнурении интеллектуального и физического напряжения. Поразилась, как много было речей, но разве они нужны мертвым. Речи не способны воскресить.