— Хорошо, я позвоню Л. П.
После телефонного разговора он сказал:
— Л. П. недовольно проговорил, что если я не нашел с вами общего языка, значит, я плохой работник. Он приказал неотлучно следовать за вами. После ночной репетиции нам все равно придется поехать к нему.
Я не могла понять, кому Давид больше предан: Берия или мне. Вопрос довольно щекотливый, я была обязана проверить своего друга.
— Давид, для чего вам нужна моя дружба? — спросила я наивно.
Кикнадзе встал, подошел ко мне, поцеловал руку:
— В. А., я слушал вас во многих операх, ваша игра, голос, актерское перевоплощение заставили меня о многом задуматься. Раньше я жил, не думая о том, что дал нового сегодняшний день и что даст завтрашний. Сломя голову я, как Ванька-Встанька, крутился в человеческом водовороте. Разрешите молча боготворить вас?
— Давид, я тронута чистотой вашего отношения, но вы многим рискуете! В вашей жизни еще будут крутые повороты, рифы, непредвиденные ямы, через которые придется перепрыгивать.
— В самом трудном поединке я сумею отстоять нашу дружбу, которую хочется назвать СВЯТОЙ, — проговорил запальчиво молодой человек.
— Но кроме холодных, пронизывающих ветров, имеются злые, завистливые и жестокие люди. Они постараются вам помешать. Для того чтобы их победить, надо быть тонким дипломатом, умным, лавирующим политиком.
— Постараюсь выполнить ваш завет.
На листке бумаги он написал несколько слов: «Л. П. — мой родственник, брат отца. Чиаурели мечтает сойтись с вами. Он будет приставать до тех пор, пока не дадите ему серьезный отпор».
Я не смогла так быстро довериться Давиду Кикнадзе, которого совсем не знала.
Берия пригласил с ним поужинать. За столом прислуживали молодые красивые девушки.
— Люблю свежих, непорочных дев, — засмеялся Берия, потягивая из хрустальной рюмки армянский коньяк. — Рад, что вы приехали. Не краснейте, мой комплимент к вам не относится. — Он плотно закрыл двери комнаты, отдав распоряжение адьютанту никого не пускать. — Нехорошо, когда человек умышленно уклоняется от данного слова.
— Не понимаю, о чем вы говорите, Л. П.
— Целую ночь провели со стратегом революции, а нам об этом ни слова? Мы же с вами договорились?
Берия начал вращать белками глаз, от ужаса я посинела. Мой испуг вызвал у него удовольствие.
— В. А., о чем с вами беседовал товарищ Сталин, самый мудрый из мудрых? Как он вас пользовал? На коленях, стоя на коврике, или же в постельке? Только откровенно, неужели он еще может? Мы же свои люди, нас не надо стесняться!
— На подобные вопросы я отвечать отказываюсь. Разрешите мне уйти!
Цинично рассмеявшись, он проговорил сквозь зубы:
— Не стройте из себя целомудренную деву.
Я растерянно посмотрела на своего мучителя. Берия нажал кнопку звонка. Вошел Саркисов:
— Где Михаил Эдишерович?
— Ему оформляют пропуск.
В элегантном заграничном костюме вошел Чиаурели. Он за руку поздоровался с Берия. Потом что-то сказал ему по-грузински, затем обратился ко мне:
— В. А., сегодня у меня день ангела. На даче все готово для веселенькой ночки — цыгане, серенады, гитары, фейерверки, полуголые девочки-нимфы будут радовать наши сердца. Что вы скажете по этому поводу?
— Завтра у меня сложный день: две репетиции и спектакль.
— Ничего не поделаешь, искусство требует жертв, — упрямо сказал Берия.
Юные создания в легких, просвечивающихся одеждах подают питье и еду, фрукты и сладости. По их лицам, опущенным глазам, искусственным улыбкам можно было понять, что они находятся на положении гаремных рабынь.
Берия, Чиаурели, Давид Кикнадзе, Кобулов надели восточные шелковые халаты.
Л. П. хлопнул в ладоши. В зале появился седой человек с испитым лицом — распорядитель.
— Зовите цыган! Стариков и старух отправьте на свалку!
С гиканьем, с криками, разбойничьим свистом ворвалась стая молодых, темпераментных цыганок.
— Для чего нам смотреть на их трехаршинные юбки? — покачав недовольно головой, пробурчал создатель сталинской «Клятвы». — Юбки и платья нам успели надоесть дома.
Песни и танцы прекратились. К Берия подошла высокая, черноокая красавица Ольга:
— Сначала артистов надо как следует угостить, ручки денежкой позолотить, а потом так станем плясать, что от удовольствия взмокнете.
Цыган увели в столовую, где для них были сервированы столы. Берия протянул Кикнадзе пакет с деньгами. Цыгане начали ссориться, каждый стремился получить свою долю. Несчастные люди не понимали, в какой вертеп они попали.