Сыграла на его властолюбии:
— Если не боитесь, вызовите Ягоду. Он больше всех ко мне пристает и терроризирует.
— Этот негодяй давно породнился со смертью и кару он получит самую ужасную, мы из него вырвем душу.
Дача Тухачевского. Нина Евгеньевна приветливо со мной поздоровалась.
— В. А., мы как раз собираемся обедать. М. Н. будет минут через 20, он только что звонил. В ближайшее время мы собираемся на отдых в Сухуми, к нам должны присоединиться Борис Пильняк с красавицей Кирой Андронниковой, а также Исаак Эммануилович Бабель со своим новым увлечением. А вы куда собираетесь ехать, если, конечно, не секрет?
— Тоже в Сухуми. Но придется в конце июля на три дня вернуться в Москву: меня включили в программу правительственного концерта для делегатов VII Конгресса Коминтерна. Жаль разбивать отпуск, но ничего не поделаешь.
Стремительно ворвался М. Н., как любящий муж он поцеловал жену, обменялся с нею любезностями. Адъютант Шилов с шофером внесли огромные пакеты с продуктами.
— Я сегодня дока весь вечер, — с порога крикнул Тухачевский. Увидев меня, он радостно улыбнулся. — В. А., вы всегда вовремя, надеюсь, что вы с нами пообедаете?
Нина Евгеньевна умела устраивать обеды и ужины, которые славились на всю Москву.
— Мишенька, совсем забыла, — сказала она, — я на сегодня записана к зубному врачу.
— Очень хорошо, передай ему привет и запиши меня на один из ближайших вечеров. — Мы остались вдвоем. — Верочка, ты, конечно, хочешь все узнать про Ягоду?
— Да.
— Мои люди обыскали его с пристрастием, в потайном кармане обнаружили фотопленку и несколько фотографий. Оказывается, когда мы с тобой были в Загорске и Переяславле-Залесском, за нами следили. Эта сволочь проявила пленку. Я приказал ее изъять, взамен положили другую. Мы также нашли у него листочки белой бумаги, которые оказались рецептами ядов медленного отравления, написанные симпатическими чернилами. Я все передал Н. И. Ежову. Маленков обо всем осведомлен.
— Мишенька, я боюсь туч, обагренных кровью. -
Тухачевский развеселился:
— Нам не страшен серый волк! Между прочим, ты, Верочка, понравилась Борису Пильняку. Так просто он от тебя не отстанет, мальчик он настырный. Прощаясь со мной, он сказал: Такие женщины, как В. Л., созданы только для любви. После физического общения они вдохновляют на многие годы. Я не буду возражать, если он останется при своем мнении.
— Мишенька, надеюсь, что ты меня не ревнуешь?
Легла на кушетку. Тухачевский положил голову мне на колени. Пауза продолжалась больше часа.
— Верочка, я устал от двойственного положения, устал ревновать, дальше так продолжаться не может, давай вместе искать выход из создавшегося положения.
Крикнула:
— Перестаньте теребить душу! Я сама ничего не могу изменить. Отвезите меня домой, сегодня у нас ночная репетиция оперы «Тихий Дон», которая всем осточертела.
Тухачевский взмолился:
— Когда я вас снова увижу?
— Не знаю, я сама позвоню.
Режиссер Николай Смолич и дирижер Николаи Голованов представили участникам спектакля автора романа «Тихий Дон» писателя Шолохова. Худой, щуплый, кривоногий, маленький, он не произвел на нас должного впечатления.
— В романе, — сказала я, — казаки у вас рослые, красивые, плечистые.
От нанесенного оскорбления писатель вспыхнул, краска залила его лицо, шею, лоб.
— В семье не без урода, — пропел речитативом Ни-кандр Ханаев — исполнитель партии Григория Мелехова.
Шолохов рассердился:
— Почему издеваетесь надо мной? — чуть не плача, спросил он.
— Михаил Александрович, великое искусство — уметь понимать шутку, — проговорил Николай Семенович Голованов, талантливый дирижер и композитор.
Шолохов останавливал оркестр, вмешивался, сбивал артистов, давал бесконечные указания. Разъяренный Смолич крикнул с режиссерского пульта:
— Да кто вы такой? Знаете ли вы, Шолохов, что великий А. С. Пушкин был почти на всех репетициях «Моцарта и Сальери»? В спектакле играли замечательный Иван Сосницкий и посредственный Яков Брянский. Последний не понравился Пушкину. Спустя много лет он писал: «Брянский в трагедии никогда никого не тронул, а в комедии не рассмешил». И несмотря на это, Пушкин умел уважать актерский труд. Тихонько, боясь помешать актерам, он шепотом давал советы режиссеру. А вы, молодой человек, автор единственного незаконченного романа, пришли к нам, в Большой театр, портить настроение! Уходите. Немедленно уходите!
Шолохов запальчиво ответил: