— Г. М., вы предоставите мне возможность пользоваться вашей библиотекой?
— Читать книги можно только в этом доме. Некоторые произведения запрещены для широкого пользования. Идемте, В. А., я покажу вам коллекцию редкого фарфора, скромную галерею картин, любопытные изделия из хрусталя.
Чета Маленковых, как и многие члены правительства, уделяла большое внимание оформлению рам, произведения живописи интересовали их меньше. Через некоторое время вкусы у них изменятся, в «скромных» галереях Маленкова появятся шедевры XVII–XIX веков, у Микояна — старые иконы, редчайшие работы французских и голландских мастеров, оригинальный саксонский фарфор, великолепные античные статуи, у Ворошилова — бронза, богемское стекло и множество его собственных портретов, у Кагановича — картины различных школ, чеканка из серебра, золота, меди, Молотов собирал марки, монеты, интересовался тяжеловесным, топорным искусством. У всех были шикарные библиотеки, вождям все доставлялось бесплатно. Квартиры и свои «поместья» они украшали «собственностью», которая некогда принадлежала «бывшим» людям… Из буфета Маленков достал изящную фарфоровую сахарницу.
— Английская вещица XVII века. Она вам нравится?
— Очень.
— Возьмите на память.
Маленков открыл двери комнаты отдыха, отделанной в восточном стиле. Мы сели в кресла, сумрачная женщина принесла на серебряном подносе кофе, чай, пиро-ги, сладости, вина, фрукты, бутылки «Боржоми».
— В. А., — спросил Маленков, — вы кого-нибудь по-настоящему любите?
— Почему я должна отвечать на такой странный вопрос?
— Хочу предотвратить крушение ваших иллюзий.
— Пожалуйства, более конкретно.
— Над вашим разумом превалирует экспансивность.
— Не понимаю, что вы сказали.
— Дайте мне слово хранить молчание, даже если ваше тело будут колоть иголками. Вы обязаны молчать.
— Говорите, я даю слово молчать.
— Немедленно прекратите всякое общение с Тухачевским.
— Г. М., чьи интересы вы защищаете?
— Я оберегаю вас. Когда вы бываете у товарища Сталина, я до крови грызу ногти. Верочка, я готов служить вам денно и нощно. Это не пустые слова, а душевный вопль, крик скорби. Вы видели мою жену Голубцову, простите, но разве можно назвать ее женщиной? Все ее существо поглощено политикой и обогащением, больше ее ничто не интересует.
— Очевидно, одно дополняет другое.
— Совершенно верно. Мне известно, что многие товарищи из нашего окружения пытаются за вами ухаживать и делают заманчивые предложения. Позвольте мне изредка вас навещать? На эту дачу и на московскую квартиру пока приезжать рискованно. Все станет проще, как только мы расправимся с Ягодой.
— Г. М., я всегда рада вас видеть.
В Сухуми меня встретил крепкий, складный, широкоплечий человек. Черные, тронутые ранней сединой волосы, маленькие «а-ля-Чарли Чаплин» усики, большие, широко раскрытые, упрямые черные глаза — типичный кавказец. Догадалась, что это и есть «хозяин» солнечной Абхазии Нестор Аполлонович Лакоба. Говорил он рокочущим басом. Вот его первые слова, обращенные ко мне:
— Отвезу вас в самое спокойное место. Если там не понравится, без промедления отправим в Москву. Нет на земле лучшего края, чем наша Абхазия.
Угостила Лакобу московским шоколадом «Золотой ярлык».
— На Кавказе, девушка, — сказал он, — мужчины едят мясо, зелень, пьют вино и темпераментно ухаживают за красивыми женщинами, а еще любят и умеют танцевать. В. А., в Абхазии нет оперного театра, надеюсь, вы не откажетесь дать в Сухуми два концерта?
— Нестор Аполлонович, вам это нужно?
Лакоба замялся:
— Меня об этом попросил товарищ Маленков.
— Я устала от работы, хочу отдохнуть.
Мы подъехали к дому, который скрывали неприступные горы и вековые деревья.
— Посмотрите, какая кругом неописуемая красота!
— Я очарована.
— В. А., вы когда-нибудь бывали в гостях у абхазцев?
— Нет.
— Скоро поедем обедать.
У Лакобы красивый, элегантный дом в центре Сухуми. Огромные столы буквой П накрыты в саду. Командует парадом красивая черноокая Назия, его жена. Ей помогают родственницы, друзья, знакомые. Гостей набралось более 700 человек. Я не могла понять, что происходит, все объяснила Нателла, племянница Лако-бы:
— Так у нас принято встречать самых близких друзей. Сегодня день рождения старшего дяди Вахтанга: ему исполняется 90 лет. Если захочешь, завтра придешь на скачки, посмотришь, какой он джигит и какой замечательный танцор. Кто его перепляшет, получит в подарок старинный серебряный кубок. Ты, Вера, тоже можешь попытать счастья.