Ягода настаивал на своем:
— Я не успокоюсь, пока мы не снимем с нее допрос.
В двери позвонили, пошла открывать, дорогу преградил Ягода.
— Агранов, откройте! — приказал он. — На всякий случай зарядите револьвер!
В квартиру вошли Маленков, Ежов, Власик, Поскребышев, Шкирятов, Ворошилов и с ними до зубов вооруженная охрана особого подразделения. Растерявшись, Ягода быстро взял себя в руки.
— Чем вызван ваш приход? Кому дано право вмешиваться в дела народного комиссара внутренних дел?
— Первому секретарю ЦК ВКП(б) товарищу И. В. Сталину! — отчеканил Маленков.
— Он превышает свои полномочия! — взревел Ягода.
Эта фраза ускорила его арест и впоследствии помогла затянуть на его шее петлю.
— Хватит пререкаться, мы не на базаре, — сказал Власик.
— Дом оцеплен кремлевской охраной, которая вам не подчиняется, — мрачно проговорил Ворошилов. — Мой добрый совет: садитесь в машину, товарищ Сталин вас ждет. В. А., извините за причиненное беспокойство, но вам придется поехать с нами.
Прежде чем пропустить Ягоду в кабинет Сталина, верный страж Поскребышев отобрал у него оружие.
— Новый порядок введен товарищем Сталиным: если вам не нравится, можете ему пожаловаться.
Своенравный Ягода подчинился. В кабинет Сталина пригласили Маленкова, Ежова, Ворошилова, Шкирятова, Поскребышева, Власика, Мехлиса. Мне пришлось ждать в приемной сорок минут. Когда я вошла, И. В. спросил:
— Товарищ Давыдова, почему с вами у нас столько хлопот? То и дело попадаете в неприятные ситуации, а мы должны без конца вас выручать. — Сталин говорил, а глаза его улыбались. — Зачем так поздно пришли домой? Где изволили быть? Артисты обязаны соблюдать режим.
— Гуляла с писателем Б. Пильняком, у него большое горе.
— Лучше скажите, почему ваш уважаемый Пильняк устроил в театре побоище? Говорят, что он собирался убить Шолохова? Для чего вмешалась в конфликт? Тебе больше всех нужно?
Спорить не стала. И. В. нажал на звонок. Вошел Поскребышев.
— Вызовите Ягоду.
Власик, Ежов, Ворошилов вышли в другие двери, каждый держал в руках заряженный револьвер. По первому зову Сталина они вбежали бы в кабинет.
И. В. измерял шагами кабинет, не поворачиваясь, долго смотрел в окно.
— Ягода! Нам надоели твои анархические действия! Что тебе нужно от солистки Большого театра В. А.? Почему годами ее преследуешь? Терроризируешь? Пугаешь бесконечно Лубянкой?
— Я вас отказываюсь понимать! Вы дали указание подготовить открытый процесс. Товарищ Давыдова косвенно проходит по делу Зиновьева как свидетель — она с ним встречалась, мы обязаны зафиксировать ее показания.
— Не думал, что у нас в органах НКВД сидят такие простоволосые остолопы вроде вас! Вы знали, что Зиновьев пригласил артистку Давыдову в гостиницу «Европа», где заказал отдельный кабинет. Надо было покрутить мозгами, спрятать своего человека в гардероб, под кровать, в диван, куда угодно, хоть в сортир. А вы все проворонили! Спустя год вспомнили и теперь собираетесь белыми нитками пришить дело? Номер не пройдет! В. А. оставьте в покое. Вы, Ягода, заявили, что я превышаю свои полномочия?
Нарком сидел бледный, он боялся поднять на Сталина глаза. И. В. нарочно себя взвинчивал.
— Генрих Григорьевич, сегодня у нас с вами последний разговор. У вас есть время перестроиться. Я кончил, можете идти.
Ягода встал.
— Товарищ Сталин, позвольте с вами объясниться без свидетелей?
— Три минуты вам хватит?
— Вполне, — ответил Ягода.
Через пять минут бледно-серый Ягода, словно ошпаренный поросенок, выскочил из кабинета Сталина.
— Г. Г., оружие вам больше не требуется? — ядовито спросил Поскребышев. Ягода молча взял протянутый револьвер. — Неважные делишки у ягодишки, — пропел гнусаво Александр Николаевич.
— С этим мерзавцем пора кончать! — брезгливо проговорил И. В. — После процесса он свое получит. На коленях негодяй умолял простить его. — Сталин взглянул на часы. — Мы что-то проголодались.
За столом он спросил:
— За что Пильняк ударил Шолохова по скуле?
— Он раскритиковал музыку Дзержинского, его высказывание услышал пьяненький Шолохов, который вертелся за кулисами. Когда Шолохов пришел к нам в ложу, от него разило сивухой. М. А. стал прогонять Пильняка. Сказал, что он занимается антисоветской агитацией. За это Борис Андреевич дал ему пощечину.
Сталин засмеялся:
— Борзописцы не поделили между собой лавры? Один позавидовал другому. Придется наказать Пильняка. Мы решили Шолохова пока не награждать. Маленков прав. Есть время, пусть подождет, он что-то быстро зазнался, без зазрения совести лезет в кровать к Салтыкову-Щедрину.