— Андрей Януарьевич, вам как генеральному прокурору СССР полагается задать первый вопрос.
— Гражданин Зиновьев, вы признаете себя виновным в предъявленном вам обвинении?
— Да, — ответил тот тихо.
— Вы, гражданин Каменев? — Вышинский бесстрастно повторил тот же вопрос.
— Да, гражданин прокурор.
Каменева увели. Сталин спросил Зиновьева:
— Повторите то, что вы говорили на предварительных допросах?
— Могу ли я быть уверенным, что чистосердечное раскаяние сохранит мне жизнь?
— Вы можете не верить Сталину, но Политбюро обязаны верить.
— Не понимаю, в чем дело? Что за торговля? — взвизгнул номенклатурный карлик Ежов. — Товарищ Сталин не умеет лгать, кривить душой, обманывать, гражданин Зиновьев, вам это хорошо известно!
В кабинет наркома важно проследовали Молотов и Ворошилов, они со всеми поздоровались за руку.
— Я хочу кое-что пояснить, — сказал Вышинский. Сталин милостиво кивнул головой.
— Троцкий из-за границы и Зиновьев внутри страны усиленно форсировали убийство Кирова. В этих целях в июне 1934 г. Каменев по поручению «Объединенного троцкистско-зиновьевского центра» ездил в Ленинград, где вел переговоры об организации террористического акта против Кирова с руководителем одной из ленинградских террористических групп — Яковлевым. Не ограничиваясь убийством Кирова, центр подготавливал ряд террористических актов против товарищей Сталина, Ворошилова, Жданова, Кагановича и Орджоникидзе. Я говорю правду, гражданин Зиновьев?
— Да, гражданин прокурор.
— Вы хотите что-то добавить?
— К концу 1932 г. стало очевидным, что наши надежды не оправдались… Фактом было то, что генеральная линия партии побеждает. Со всей наглядностью сказалась полная беспринципность и безыдейность, которые привели нас к голой борьбе за власть.
— В письме, адресованном в ЦК ВКП(б), от 8 мая 1993 г., в разгар подготовки террористических актов Зиновьев не только отрекается от своих прежних ошибок, но лицемерно клянется в преданности социализму и партии. Свое письмо он закончил следующими словами: «Я прошу вас верить, что я говорю правду и только правду. Я прошу вас вернуть меня в ряды партии и дать мне возможность работать для общего дела. Я даю слово революционера, что буду самым преданным членом партии и сделаю все для того, чтобы хоть отчасти загладить свою вину перед партией и ее ЦК». 16 июня 1933 г. «Правда» помещает его статью «Две партии», в которой Зиновьев старается доказать преданность партии, громит оппортунизм и поет «аллилуйя» победам, одержанным партией. Это было 8 мая и 16 июня, то есть летом 1933 г. И тем же летом, как установлено следствием, на совещании Центра Зиновьев поручает отщепенцу Бакаеву приступить к практическому осуществлению террора. Гражданин Зиновьев, как все это совместить? — Вышинский повысил голос. — Очевидно, вы соскучились по следователям?
Зиновьев испуганно вздрогнул. Плечи его опустились. Сталин вышел из-за письменного стола, около него вырос громадный Паукер, начальник личной охраны.
— И. В., не беспокойтесь!
Вождь страны Советов медленно приближался к допрашиваемому, которого люто ненавидел. Зиновьев сполз со стула, опустился на колени:
— И. В.! Товарищ Сталин! Пощадите! Я устал от побоев! Умоляю вас, простите меня!
— Скотина, какое ты имеешь право называть Сталина товарищем? — грозно, по-петушиному крикнул Ежов. — Замолчи, сука! Забыл, мерзавец, где находишься? Заруби на своем горбатом еврейском носу, что слово «товарищ» для тебя не существует. Понял, крыса, что я сказал?
— Понял, гражданин начальник, — безвольно пролепетал Зиновьев.
Сталин спросил:
— Вы хотели нам что-то сказать?
— Гражданин Сталин! — Зиновьев говорил, стоя на коленях. — Простите меня, вспомните, как я прятал у Разлива В. И. Ленина. Вы, как никто, знаете, сколько сил я отдал партии! Я боюсь следователей, они бьют меня, колют иголками, делают прижигание каленым железом. На моем теле нет живого места, меня морят голодом, по ночам не дают стать, в камере стоит кувшин с соленой водой, крысы не дают покоя, я нахожусь в подвальном сыром помещении.
— Хватит болтать! Ваше красноречие нам известно. Мы отвлеклись от основной темы, — перебил Сталин. — Лирики достаточно!