Глаза у Сталина сузились:
— Ленин во много раз был жестче меня. Не стоит, Верочка, о нем столько говорить, впустую тратить слова. Иногда не вредно и помолчать.
После завтрака Сталин сказал:
— Привезли новую кинокомедию «Цирк». Голова идет кругом, не знаю, что раньше делать. Полным ходом идет чистка в партии, в ноябре наметили провести Чрезвычайный Восьмой Всесоюзный Съезд Советов, будем утверждать новую конституцию.
На просмотр фильма И. В. пригласил Жданова и меня. Картина Сталину понравилась, особенно игра Орловой.
— Срочно вызовите к нам режиссера Александрова!
— Его нет в Москве, — ответил Жданов.
— Дайте задание Ежову, будет повод проверить его работоспособность.
На другой день красавец Александров предстал перед Сталиным.
— Что такой бледный? Испугался, что мы тебя вызвали? — спросил И. В.
— Дорогой И. В., я горд и счастлив, что мне выпала честь видеть вас, беседовать с вами, слышать ваш неповторимый голос.
— Нам не нужны фальшивые дифирамбы. От словоблудия умнее не станешь. Твой фильм «Цирк» нам понравился, будем вас хорошо награждать.
— Спасибо, товарищ Сталин! — гаркнул красавец Александров. — Мое сердце переполнено от чрезмерного волнения. Боюсь, что не сумею до конца выразить свои чувства.
— Чувства свои и мысли выражайте достойными фильмами, — проговорил, улыбаясь, Жданов.
— Григорий Васильевич, — сказал Сталин, — а я вас запомнил. Кажется, в октябре 1927 г. вы работали вместе с товарищем Эйзенштейном над картиной «Октябрь»? Очевидно, по молодости лет вы тогда упорно возражали относительно некоторых замечаний и лезли все время в амбицию? Мы предложили сократить растянутый эпизод — выступление т. Ленина на Втором Съезде Советов в Смольном. Скажите, было такое дело?
— Да, было И. В., — смущенно, не зная, чем кончится эта беседа, ответил режиссер.
Сталин ободряюще улыбнулся:
— Человек должен уметь не только бить себя кулаком в грудь и признавать громогласно свои ошибки, главное уметь вовремя их исправить и не допустить в дальнейшем.
— Согласен с вами, товарищ Сталин.
— Мужик ты хитрый, правду все равно не скажешь, побоишься. Мы, товарищ Александров, вызвали тебя для серьезного разговора. Собираемся тебе, Григорий Васильевич, поручить снять документальный фильм о Чрезвычайном Съезде Советов, который откроется в Кремле 25 ноября.
— И. В., спасибо за доверие, с огромной радостью возьмусь за это дело.
— У тебя есть просьбы личного порядка?
Александров покраснел:
— Имею ли я на это право?
— Раз уж попал, говори, что нужно, не бойся!
— Мы с артисткой Орловой не имеем подходящей квартиры.
— Разве Любовь Петровна твоя жена?
— Да, И. В.
— Молодец. Когда ты успел отхватить в жены такую красивую женщину? Смотри, чтобы не отбили! Передай от меня привет, вопрос с квартирой мы постараемся решить.
Трудно прощаться с летом. Пошли проливные дожди. Изредка показывалось солнце.
Поэт Демьян Бедный предложил Большому театру поставить незаконченную оперу-фарс Александра Бородина «Богатыри». За эту идею ухватился Керженцев. Постановку поручили Камерному театру. Музыку «переработал» Метнер, новое либретто написал Бедный. Я была на премьере. Спектакль с треском провалился. Появилось грозное постановление Всесоюзного комитета по делам искусств, а через два дня разгромная статья в «Правде», якобы написанная Карлом Радеком. Сталин постановку не видел, но после статьи сказал:
— Мы никому не позволим искажать роль и значение великих русских богатырей!
На этом писательская и гражданская карьера Д. Бедного закончилась. Друзья пытались его защитить, никакие уговоры не помогли. Демьян слезно умолял Сталина его принять.
— Передайте товарищу Бедному, — сказал тот, — прежде чем писать, надо думать головой, а не тем местом, на котором сидишь!
В Большом театре праздничное настроение: премьера оперы Бизе «Кармен» (режиссура Домбровского и Квалиашвили, художник Дмитриев, постановщик танцев Игорь Моисеев, дирижер Эрих Клейбер, театр «Колон», Буэнес-Айрес, Аргентина). Вспомнила, как четыре года тому назад переступила порог Большого театра, как волновалась, как жгло самолюбие! И вот сегодня мне как-то особенно захотелось доставить зрителям удовольствие.
Взглянуть на редкого заморского гостя, немецкого дирижера Эриха Клейбера привалила вся театральнолитературная Москва, которая никогда ничего не пропускает. Чинно расселись в правительственной ложе члены Политбюро во главе со Сталиным. В директорскую ложу пришли Станиславский, Немирович-Данченко, Мейерхольд, Таиров, Зинаида Райх, Алиса Коонен, Книппер-Чехова, Качалов, Москвин. Время их всех примирило.