Вначале мы просто разговаривали, шутили, я рассказывала какие-то истории, произошедшие со мной за мою ролевую жизнь. Потом истории мне рассказывать надоело, я решила, что пора распинаться ребятам. Никто распинаться не собирался, решили поиграть в 'сигарету'. Правила просты – зажженная сигарета передается по кругу, все по очереди затягиваются, не стряхивая пепла. У кого пепел упадет, тому все загадывают желания. Поиграли. Потом в 'правда или действие' – у каждого три 'правды' и три отказа, ведущий по очереди задает всем вопрос 'Правда или действие?', игрок выбирает и в зависимости от выбора либо честно отвечает на заданный вопрос (на моей памяти никто правду так и не сказал), либо совершает какое-либо действие. Есть, как я уже говорила, три отказа, дальше все идет уже без отказов. Поиграли и в это. Надоело. Только собрались выйти – опять зарядил дождь. И тут Вове вожжа под хвост попала – а что в этом доме произошло? Я без утайки все им рассказала, детки поежились, но, храбрясь, попросили доказательства. А я возьми да и ляпни 'допрыгаетесь, вызову хозяина'. Они прониклись этой идеей, я прониклась мыслью, что я неудачница. А потом подумала, а почему бы и нет? Нагнела обстановку, рассказала еще пару придуманных ужасов, которые 'забыла' рассказать ранее, щадя их неокрепшую детскую психику. Когда я поняла, что 'клиенты готовы', я найденным ранее в доме мелом начертила пентаграмму, опечатала всю комнату целиком иглами, воткнутыми в углы дома (пришлось даже лезть на здоровенную русскую печь, чтобы достать до дальнего угла). Так же опечатала окна (с каждой стороны по игле) и двери, намотала на четыре основных иглы двойные нитки, завязанные семью хитрыми узелками. Кажется, учла все. Как потом выяснилось, нет.
В пентаграмме нарисовала несколько мало что значащих кабалистических значков, руну призыва… И задумалась, а, собственно, кого звать-то? Хозяина? Нет уж, у него есть относительная власть над этим домом. Вырвется еще, утюгами кидаться начнет, ну его, изгонять потом. Еще каких-нибудь духов? А чего попусту тревожить? Внесла уточнение в руны, обусловив уровень вызываемого – три по семибальной шкале… И тут мою руку словно черт понес. На темных досках пола словно проступали руны, на миг загораясь белым, а затем спешно ликвидируясь, я торопливо обводила их, а когда посмотрела на дело рук своих, поняла, что либо я дурак, либо кто-то еще. Потому что было непонятно, что это! Но терять имидж злой ведьмы не хотелось, посему я решила продолжить ритуал. По давно заведенной традиции мелкому демону, решившему навестить нас, можно задать три вопроса, на которые он обязан дать три ответа (ха-ха, такие ответы никому даром не нужны, демоны чхать хотели на людей). Я не терпящим возражений тоном сказала, что разговоры с 'послом' вести буду я, запретила присутствующим паниковать, выбегать, выдергивать иглы и стирать мел. И начала вызов.
Сначала я напутала с призывом. По-хорошему к нам вообще никто не должен был прийти. Затем 'дала путь' не тому уровню демонят, который оговаривала в пентаграмме. Вообще пентаграммы, пантакли и прочая лабуда – договор, который маг заключает с духами или демонами. С моего договора они могли твердо требовать неустойку, так как я нарушила все что можно, и что нельзя тоже слегка понарушала.
Кое-как вызвала кого-то. А дальше пошли чудеса – стоило расплывчатой тени появиться из свечи, как меня стало ощутимо подтягивать к кругу. Переступать его, разумеется, нельзя, ровно как и нарушать, это, кажется, знают все. Я усердно сопротивлялась, мысленно кроя всю родню демоненка вплоть до восемнадцатого колена пятиюродного внучатого племянника его шестиюродного дедушки со стороны матери. Попался мне маленький энергетический вампирчик, который с энтузиазмом втягивал в себя энергию всех присутствующих в комнате, облизываясь на более крупную добычу – меня целиком. Я была от этого не в восторге и с воплем 'Инквизиции на тебя не хватает!' прервала вызов. А он взял, да и не прервался. Собравшись с духом, я заговорила с демоненком, не обращая внимания на повизгивающих от ужаса ребят:
– Почему ты остался?
Демон почесал что-то вроде головы, неразличимой из-за его абсолютной нематериальности и ответил:
– Ты не выполнила все условия.
– Ты должен ответить мне на три вопроса, – сообразила я, – это условие я не выполнила?
– Задавай, – неопределенно махнул рукой сгусток тумана, напрочь игнорируя мой вопрос об условиях.
– Стоит ли Бедуину ходить на подготовительные курсы в колледж? – внутренне содрогаясь от тупости вопроса, спросила я. Бедуин, то бишь Макс, считал, что это чрезвычайно важный вопрос, я так и не смогла повлиять на его решение спрашивать именно это.
– Я бы не ходил, – проворчал демон. Ну разумеется, я же говорила – чхать они на людей хотели, и на все их земные дрязги им тоже плевать с высокой колокольни, – продолжай.
– Вернется ли к Вове слух? – послушно задала я второй вопрос. Против него я ничего не имела, парень очень комплексовал из-за слухового аппарата на левом ухе. Сразу после рождения ему кололи антибиотики, на которые у него пошла аллергия, а через семь лет на левом ухе слышимость упала до десяти процентов.
– Если он попросит об этом у меня, – уклончиво ответил паршивец.
Я бы на Вовином месте даже не думала об этом – просто так никто ничего не делает, а душу отдавать за шестьдесят процентов слуха… Тем более что за последние три года тридцать процентов сами к нему вернулись.
– Последний вопрос.
– Хорошо, – я собралась с духом и резко выдохнула, – найду убийцу Кристиана?
– Он сам найдет тебя, – хихикнул туман, – я ответил на все твои вопросы?
– Нет, – фыркнула я, читавшая о вопросах, на которые лучше или вовсе не отвечать, или уж очень хитро. Вдруг мне придется еще вызывать его? Ему ведь наглости хватит вспомнить, что я его уже вызывала и сказать, что он ответил на все вопросы, – лишь на три.
– Быть может, ты хочешь задать еще несколько вопросов? – вкрадчиво спросил демон, придумывавший, очевидно, очередную гадость, – за отдельную плату.
– Нет, спасибо, – вежливо ответила я, – мне и этого достаточно. Ты не мог бы дематериализоваться и свалить из этого мира, а?
– Это вопрос? – удивился демон.
– Это предложение, – вздохнула я, чувствуя, как затылок начинает наливаться свинцом. Демон вампирил по-черному, вовсю оттягивая момент ухода, – ну вот что тебе здесь делать?
– Это – вопрос? – осклабился рогатый, похоже, вошедший во вкус. Зараза.
– Нет! – возопила я, лихорадочно подбирая подходящий экзорцизм. По спине прошел холодок – выходило, что ничего подходящего у меня в арсенале не находится.
– Тогда отпускай меня, – пожал плечами выходец, – мне здесь не нравится. Или ты хочешь скормить мне кого-нибудь из присутствующих? Тогда я начну?
– Нет, не начнешь, – холодно отказала я, стараясь не паниковать, – мне надо будет – сама съем неугодных, делиться ни с кем не намерена.
– А, да-да, – хмыкнул демон, – ну так? Отпускай? Или ты не знаешь, как это сделать? Я подскажу: просто сотри круг.
– Очень смешно, – фыркнула я, – совсем за дуру принимаешь? Думаешь, если вызвала тебя лапотным методом, то совсем ничего не знаю?
– Ну, дура – не дура, но отпустить-то ты меня не можешь, да? Может, кто-нибудь другой меня выпустит? Ты, например? – Демон перевел взгляд на Вову, глаза его загорелись…
В тумане словно появились два чернобыльских светляка, устремленные на сжавшегося парня. К своему ужасу я увидела, как Вова, явно против своей воли, встает и направляется к пентаграмме. Светка с Максом хватали его за руки, но он легко вырвался, перескочил через лежащий на полу матрас и резко провел ногой по полу, стирая круг, письмена и руны. По комнате пронесся сильный ветер, гася упавшую свечу, я дико взвизгнула 'Бежим!', схватила за куртку Вову и припустила к выходу, подгоняемая перепуганной молодежью. Вову с другой стороны подхватил Макс, парень вроде не сопротивлялся, но и ноги переставлял неохотно. Проходя мимо старой печи, я сгребла в ладонь пыль, когда-то бывшую глиной, кинула в светящуюся пентаграмму с криком 'Не сможешь выйти, пока все не соберешь, таково мое условие!' и с удвоенной силой потянула Вову к выходу. Кое-как мы вытащили его на улицу и понеслись по траве, не останавливаясь до самой дороги.