— В таком случае, сударыня, считайте, что меня тут не было, и позвольте мне, не задерживаясь более, вернуться в Пале-Рояль.
— Как вам угодно, монсеньер. Я имела честь встретить ваше высочество и буду иметь честь проводить, как велит мне долг.
Принц рассмеялся:
— Ну-ну, превосходная шутка! Вы великолепны в гневе, но мы так просто не расстанемся.
— Прошу прощения, монсеньер, но мы расстанемся.
— Значит, решено?
— Решено бесповоротно.
— Что ж, прощайте, сударыня.
— Прощайте, монсеньер.
— Мне придется уехать одному? Вы даже не соизволите провести со мной несколько часов из жалости ко мне, из сострадания? Мне грустно, вокруг множество неразрешимых проблем, и сегодня вечером рядом не будет ни одного друга, чтобы меня утешить.
— У вас сотни друзей, сударь, только позовите их. Позовите ваших любовниц: госпожу де Сабран, госпожу де Тансен, госпожу де Фаларис и многих других, чьи имена не приходят мне на память: я забыла этот длинный перечень.
Мне хотелось последовать примеру Вольтера и д’Аржанталя, и я решила попытаться молча уйти. Я тихо встала, полагая, что на меня не обратят внимания, и осторожно проскользнула к двери.
Однако г-жа де Парабер следила за мной; она вскрикнула, удерживая меня:
— Куда это вы собрались?
— Я поеду домой, — смущенно ответила я, — мне кажется, что уже пора.
— Прошу вас, подождите еще минутку.
— Поскольку меня прогоняют, сударыня, я предлагаю вам место в своей карете; в такое время вас никто не увидит, и вы окажете мне подлинную услугу, коль скоро не позволите вернуться домой в полном одиночестве.
— Вы хотите увезти маркизу в Пале-Рояль?
— Почему бы и нет, если ее это устраивает?
— Я не стану возражать.
— Правда?
— О! Истинная правда.
— Подождите, монсеньер! — воскликнула я. — Похоже, мной распоряжаются без моего ведома; речь идет не о разрешении госпожи де Парабер, а о моем согласии.
— Любезная подруга, вам не мешало бы туда поехать, чтобы набраться опыта, но не возвращайтесь туда завтра. С господином регентом хорошо встречаться ровно один раз: в таком случае вы сохраните о нем приятное воспоминание.
— Вы оказываете честь моей особе, сударыня; позвольте госпоже дю Дюффан составить свое собственное мнение обо мне.
— Я ей в этом не препятствую, напротив; однако держу пари, что она откажется. Это умная женщина, монсеньер.
— Стало быть, по вашему мнению, я глупец, сударыня?
— Я этого не говорю, но вы же видите, что она молчит.
— Значит, молчание — свидетельство ума?
— Молчание некоторых людей красноречиво, и вам стоит поберечься: маркиза из их числа.
— Вы ничего на это не ответите, сударыня? Неужели вы будете столь же беспощадны, как госпожа де Парабер? Было бы справедливо меня защитить.
— Монсеньер, с меня вполне довольно защищаться самой.
— Осторожно, моя дорогая! Это равносильно признанию в страхе.
— В страхе! Страхе перед чем, сударыня?
— Монсеньер, вместо такого нелепого вопроса вам следовало бы уловить смысл этих слов на лету.
— Полноте, маркиза, вы смеетесь надо мной и желаете приписать мне то, чего у меня и в мыслях нет.
— Моя королева, шутки в сторону, послушайте меня. Вы одна, свободны и недавно приехали в Париж; у вас глупый муж, которого мы отправили на край света, чтобы избавить от него и вас и себя. Вы умнее любой из нас; воспользуйтесь случаем и сделайте то, чего не удалось ни одной из нас: поезжайте с этим славным принцем, которому сегодня вечером скучно, побудьте с ним два часа и смотрите на него не иначе как на собеседника; покажите ему, кто вы такая, что собой представляет такая достойная особа, как вы, которая ни о чем не просит его высочество и не желает ничего даровать ему. Это внесет и в вашу, и в его жизнь разнообразие. Будь я на вашем месте, я бы не раздумывала, уверяю вас. Вы добьетесь от Филиппа Орлеанского того, чего ни одна женщина так и не смогла добиться.
— Это так, — спокойно ответил принц.
— Не бойтесь. Вы не знаете господина регента; это вполне благородный человек с безупречными манерами: он будет делать лишь то, что вам захочется, и не произнесет ни одного слова, оскорбляющего ваш слух; я не знаю мужчины более почтительного по отношению к особе, которая внушает ему почтение.
— Сударыня, вы слишком любезны; теперь вы мне льстите, после того как только что бранили.
— Я своенравна и, как вам известно, меняю свое мнение каждые две минуты. По-моему, было бы оригинально вас свести и оставить сегодня вечером наедине; мне хотелось бы завтра узнать, к чему приведет ваша беседа с глазу на глаз, да еще в нынешних обстоятельствах. Если вы умные люди, то согласитесь, что я права, и поспешите немедленно уйти, чтобы провести больше времени вдвоем.