— Я?!
Графиня покраснела от радости, что, наконец, добилась своего; этот румянец отнесли на счет скромности.
— Разумеется! — воскликнула аббатиса. — Но как же мы будем без нее обходиться?
В ответ раздался дружный тяжелый вздох.
— Сударыни, — пролепетала графиня, — вы меня смущаете, вы оказываете мне слишком много чести, я недостойна…
— Вы достойны всяческих похвал и почестей. Решено, вы будете нашей представительницей.
Графиня заставила упрашивать себя целую неделю, повторяя, что для нее это слишком большая жертва, что она терпеть не может свет и хочет жить в уединении, — словом, прибегала к тщеславным и лицемерным уловкам, которые всегда производят благоприятное впечатление и вводят людей в заблуждение.
Согласитесь, что если в многолюдном собрании найдется порочный и умный человек, то он будет верховодить и найдет способ стать всеобщим кумиром. Люди, действующие по первому побуждению, люди честные, ничего не добиваются на земле, в том обществе, каким оно является в наши дни. Я убедилась в этом на собственном опыте и опыте других. В тех редких случаях, когда я шла на поводу у своих чувств, я неизменно оказывалась в дураках; это касается даже моей любви к г-ну Уолполу, который то и дело ко мне придирается, потому что я слишком хорошо к нему отношусь.
Мой друг прочтет это только после моей смерти, поэтому я не беспокоюсь о том, что он будет меня бранить: я уже этого не услышу.
Я никогда никого не любила так сильно, как этого человека, и не питала подобной страсти ни к Формону, ни к председателю Эно, ни к Пон-де-Велю, ни к кому-либо другому. Стоит ли жить без малого восемьдесят лет и становиться слепой старухой ради того, чтобы иметь подобные чувства!
Вернемся, однако, к г-же де Тансен, которая никогда никого не любила ни в молодости, ни в старости.
Итак, было решено, что она отправится в Париж в качестве представительницы капитула и будет переписываться непосредственно с госпожой аббатисой и членами совета; отныне графиня обладала неограниченными полномочиями и должна была получать довольно значительное ежегодное вознаграждение в соответствии со своим высоким положением, а также каждый год возвращаться в Нёвиль, чтобы отчитаться и получить новые указания, причем в наиболее удобное для нее время года. В остальном — полное доверие, полная независимость и чрезвычайно лестные речи по поводу того, что от нее ожидают.
Осуществив свое самое заветное желание, графиня Александрина не спешила проявлять свою радость. Она сдерживала чувства, колебалась и делала вид, что обрекает себя на чудовищную жертву, покидая свое любимое затворничество; плутовка так искусно притворялась и проливала столько слез, что, когда она уезжала, все в Нёвиле считали ее самой несчастной женщиной на свете и восхищались ее самоотверженным поступком на благо обители.
Графине дали скромную свиту: одну горничную и лакея — она отказалась от другой прислуги. Она выжидала, чтобы впоследствии возместить упущенное. Уже во время первого ночлега на пути в столицу г-жа де Тансен написала брату, приглашая его приехать к ней в Париж; ей было известно, на что способен этот аббат, такой же любитель склок, как и она, и чего от него ждать; при этом он был более чувствительным человеком и легче поддавался влиянию. Сестра служила ему ширмой, защищавшей его от глупостей; если бы не она, он наделал бы их еще больше.
Аббат де Тансен был красивый молодой человек; как и Александрина, он обладал бесподобным изяществом и очарованием. Госпожа де Ферриоль не могла с ними сравниться, а у другой их сестры было больше сходства с кардиналом и канониссой; позже я расскажу о ней занятную историю, которую сегодня забыла; я спрошу об этом д’Аржанталя, как только он появится.
Аббат был на год старше своей сестры; получив письмо, он поспешил на ее зов, тем более что она прислала ему средства на поездку (разумеется, из денег капитула).
Брат и сестра были очень рады снова встретиться, так как питали друг к другу необыкновенную любовь. Прежде всего они уладили свои дела, а затем между ними состоялся важный разговор, один из тех, от которого зависит будущее. Они обещали оказывать друг другу помощь и поддержку, проявлять безусловное взаимное доверие и отпускать друг другу все грехи. Брат и сестра прибыли в Париж не для того, чтобы вести праведную жизнь. Оба уже знали, что для того, чтобы добиться успеха, не следует быть разборчивым в средствах, в особенности, когда начинаешь путь к нему с самого низа.
Настоящая их фамилия была Герен, а фамилия Тансен происходила от названия небольшого поместья; их род не был ни знатным, ни древним. Дед наших героев якобы был слесарем, а самые богатые их родичи заседали в парламенте Гренобля — не более того.