— Я не вижу четвертого выхода.
Я продолжала смеяться, и ради справедливости следует добавить, что мне вторил архиепископ Амбрёнский.
Что касается аббата, то он по-прежнему спал; время от времени он просыпался от света, протирал глаза и поворачивал голову, бормоча:
— Погасите свечу.
Мы оказались в замкнутом круге; к счастью, пока продолжался наш спор, другие действовали. Мой лакей и слуга маркиза, два довольно смелых бездельника, подошли к нам и заявили, что они отыскали поблизости какую-то башню рядом с крестьянским домом, где нас согласились принять за деньги и даже накормить ужином.
— Помилуйте! Это же пещера.
— Пещера или грот, любезная графиня, это все же лучше нашей мокрой кареты. Мы поедим, переждем грозу и отдохнем. В это время года рано светает, нам укажут дорогу, и мы тотчас же двинемся в путь.
Госпожа де Тансен еще долго упрямилась, но нас было больше, и мы взяли верх; вскоре мы расположились в очень чистой хижине, где жили муж и жена, не такие уж бедные люди; они приготовили нам неплохой омлет, а также угостили сидром и превосходным молоком с ситным хлебом, вкуснее которого ничего не бывает. Это напомнило мне Шамрон.
Рядом, как и сказали слуги, находилась ветхая башня, служившая сараем и складом; туда завели наших лошадей и кареты, там же разместили слуг и подали им туда ужин; мы все были в восторге от того, как нам посчастливилось, за исключением графини, сожалевшей о своей постели и утверждавшей, что ей не до шуток, когда она лежит на деревянной скамье.
LVIII
Вы можете себе представить, что это были за ужин и ночь; мы решили ни на что не обращать внимание… Время от времени графиня клялась, что сейчас откроются какие-нибудь люки и оттуда выскочат вооруженные до зубов разбойники, готовые броситься на нас и задушить.
Наш хозяин, тишайший человек, напоминал ей Картуша или одного из его приспешников, избежавшего казни. Госпожа де Тансен якобы видела, как его колесовали, и была уверена, что узнает его из тысячи.
В остальном все шло как нельзя лучше.
Мы оставались там до рассвета. Нам указали дорогу, до Парижа было недалеко, и мы добрались домой достаточно рано, чтобы лечь в постель и поспать несколько часов.
Маркиз и шевалье пожаловали ко мне уже на следующий день и расписались в книге посетителей. Маркиз вскоре явился снова, и я его приняла; он стал приезжать ко мне часто, стал приезжать каждый день, и мы закончили тем, с чего многие люди тогда начинали. Меня уверяют, что теперь дело обстоит иначе.
Господин де Мёз был очень умен; он принадлежал к самому избранному великосветскому обществу; благодаря ему я познакомилась с госпожой маркизой де При, особой, которой вскоре предстояло стать самой влиятельной женщиной королевства. Все знали, что она была любовницей господина герцога, первого принца крови и внука Людовика XIV по линии своей матери, дочери покойного короля и г-жи де Монтеспан.
Мы обе были молоды — маркиза немного старше меня, но шли разными путями. Ее отец был Вертело де Пленёф, делец и финансист, семья которого, тем не менее, породнилась с видными людьми, такими, как Матиньоны, Новьоны и прочие. Пленёф хотел прежде всего разбогатеть и во имя этого сорил деньгами. Госпожа де Пленёф с удовольствием бросала их на ветер. У нее было множество любовников: принц Шарль, г-н де Мазарен, Сеннтерр, г-н де Монморанси и прочие.
Пленёф не обращал на это внимания; ему важно было любой ценой набить свои сундуки, и он был доволен. Он так старался, что, занявшись снабжением армии, украл половину провианта и был рад отдать все свое добро за спасение собственной жизни.
Его дочь уже вышла замуж за маркиза де При, который был тогда послом в Турине. Мать и дочь соперничали во всем и ненавидели друг друга всей душой. Они старались досадить одна другой по-всякому; поэтому дочь открыто торжествовала, когда разорившейся матери пришлось носить платья из баркана.
— Я дам ей все, что она пожелает, — говорила она, — кроме того, что ей к лицу.
Мне кажется, что я никогда не видела более красивой женщины, чем маркиза, особенно какой она была в ранней молодости. Она была высокой, прекрасно сложенной, с веселым задорным видом, очаровательным носиком, способным вскружить голову любому, пепельными волосами, восхитительными зубами, ногами, руками и чудесным цветом лица; г-жа де При была благородная, как богиня, и лукавая, как домовой.