— Запрещаю! Как?! Я не волен сделать себе кровопускание, если мне так угодно? Моя кровь принадлежит мне; пустите ее, да поживее.
Изе пришлось подчиниться, но ему было страшно. Он не рискнул пускать кровь из руки, опасаясь неудачи, и выбрал ногу, так как это менее опасно. И тут Белый Тиран снял чулки из очень тонкого льна, затем еще десять пар чулок одну за другой, наконец, мягкие касторовые туфли с белой атласной подкладкой и явил взору необычайно красивую ногу и ступню.
«Это женщина», — подумал Изе.
Врач сделал прокол, и кровь потекла; на втором тазике пациенту стало плохо. Врач тут же попытался сорвать с него маску.
— Не смейте делать ничего подобного, сударь, — вскричали двое лакеев, — или мы с вами расправимся.
Больного положили на пол, перевязали ему ногу, и мало-помалу он пришел в чувство.
— Согрейте постель и уложите меня, — произнес он умирающим голосом.
Слуги тотчас же повиновались. Все более и более заинтригованный врач, которому по-прежнему было не по себе, подошел к камину, чтобы вытереть ланцет, как вдруг чья-то рука легла ему на плечо; обернувшись, он увидел высокую ковыляющую фигуру с поджатой ногой, в сорочке; больной встал с постели и кричал довольно бодрым голосом для человека, которому сделали кровопускание и который едва держался на ногах:
— Вот пять экю, возьмите их.
Врач взял деньги.
— Вы довольны?
— Да.
— В таком случае ступайте прочь, да поживее!
Изе не заставил себя просить и удалился.
Врач снова увидел лакеев, со свечами в руках сопровождавших его и, казалось, с трудом удерживавшихся от смеха; рассерженный медик вскричал:
— Послушайте-ка, мошенники, что это значит? Вы смеетесь надо мной? Что это еще за шутка?
— Сударь, вам не причинили никакого вреда, не так ли? Вам хорошо заплатили, что вам до остального? Уходите и ни о чем больше не спрашивайте.
Слуги проводили Изе до портшеза, и бедняга никогда в жизни так не радовался, как убравшись оттуда. Он решил никому не рассказываться о случившемся, не зная, к каким последствиям для него это может привести.
На следующий день в дом врача явился какой-то лакей в незнакомой ему парадной ливрее и спросил, как он себя чувствует после кровопускания человеку в белом.
И тут Изе решил, что не следует больше молчать, и все рассказал. Затем начали разыскивать тот самый белый дом и долго не могли ничего найти. Изе и носильщики портшеза его отыскали; туда вошли и стали там все осматривать; в доме не было ни души и никаких признаков того, о чем рассказывал врач. Самое интересное, что соседи уверяли, будто эту дверь давно не открывали, и они не видели ни людей в белом, ни мастеровых. Медик решил, что черти сыграли с ним злую шутку.
То была проделка г-на де Мёза и дюжины таких же сумасбродов, как он: они устроили складчину, чтобы собрать довольно значительную сумму, и устроили розыгрыш. Один из приятелей согласился, чтобы ему пустили кровь; другие играли разные роли и как безумные смеялись над испугом бедного Изе.
Проказники держали все в тайне, чтобы устроить себе славное развлечение. Ночью они проникли через сад в этот дом, принадлежавший одному из них, и устроили все так, как вы уже знаете.
Господин де Мёз рассказал мне эту историю два месяца спустя.
Мадемуазель Аиссе догадалась обо всем первая. Она не стала напрасно пугаться и почувствовала, что за этим кроется злая шутка. Мы не хотели ей верить, и все-таки она оказалась права.
LXI
А теперь я вынуждена рассказать об одной неимоверной глупости, причинившей мне больше зла и вреда, чем тысяча шалостей, ибо в ту пору общество не прощало тех, кто оказывался в дураках.
А именно это случилось со мной!
Господин де Мёз начал пренебрегать мной, и я это заметила: моя любовь никогда не была слепой. Я размышляла над тем, как сделать так, чтобы меня не бросили и дело не дошло бы до разрыва наших отношений, все неприятные последствия которого достались бы мне одной; это было трудно.
Каждый из нас по отдельности ездил к герцогу де Жевру, заболевшему в Сент-Уане и принимавшему там всю Францию, лежа в постели, как роженица; то была презабавнейшая комедия. Все тогда были без ума от вырезания по картинкам и от вязания бантов; слава Богу, эта дурацкая мода уже прошла.
Герцог де Жевр, невероятно безобразный кривобокий коротышка, покоился в кровати, украшенной лентами и кружевами, среди цветов, а под рукой у него лежали картинки для вырезания и банты; вокруг него теснились друзья в сюртуках, камзолах и штанах зеленого цвета; рядом стояли столы, всегда накрытые на двадцать персон; все было невероятно роскошным и зеленого цвета.