Я послала за несколькими своими подругами, чтобы они обсудили это со мной и братом. Было решено, что нельзя отослать г-на дю Деффана прежде всего потому, что он отказался бы уехать, а также потому, что это выглядело бы неприлично в глазах тех, кто знал о поступке маркиза; мы с ним рисковали окончательно рассориться. Меня уговаривали встретиться с мужем.
Я возражала и слышала в ответ, что это не так уж страшно; вскоре г-жа Делоне отправилась встречать г-на дю Деффана.
Мне доложили о его приезде; я покраснела и попросила получасовую отсрочку.
— Ни в коем случае, — ответили все, — это примирение было бы для вас наилучшим выходом. — Идите к мужу и договоритесь, чтобы завтра эта новость облетела весь город и двор.
Я уступила, будучи из тех, кто тут же уступает, лишь бы мне не надоедали. Все удалились, за исключением брата, который привел г-на дю Деффана, а затем оставил нас одних.
Признаться, вначале я была несколько, а пожалуй, и даже сильно смущена, но, глядя на этого беднягу, приободрилась: он был в еще большем замешательстве, чем я.
— Сударыня… — начал маркиз и замолчал. — Я, я… очень рад.
Он взял мою руку и поцеловал ее.
— Я тоже, сударь, — ответила я, уже овладев собой. — Я тоже очень рада.
— Мы больше не расстанемся, сударыня, не правда ли?
— Прошу прощения, сударь, мы расстанемся.
— Опять?
— Да, и немедленно, если вам угодно.
— Как! Я здесь не останусь?
— Нет, сударь.
— Почему?
— Потому что это невозможно.
— С какой стати?..
— Я не хочу, чтобы о нас сплетничали все те, кто нас знает, и чтобы нас высмеивали в уличных песенках.
— Если бы какой-нибудь наглец только посмел!..
— Сударь, вы очень храбрый человек, мне это известно, но нельзя сражаться с целым светом, а все будут об этом сплетничать, ручаюсь.
— Что им за дело до этого?
— Им до этого дела нет, но это важно для нас. Вы не знаете парижской жизни, сударь. Здесь приписывают любовников всем дамам; напрасно или заслуженно, но я тоже удостоилась этой чести. Я не желаю, чтобы злые языки обвиняли вас в том, что вы делите жену с другими, и ясно докажу, что я не из тех женщин, которые обрекают мужей на подобные низости.
— Верю.
— Люди поверят, лишь если им это докажут чересчур убедительно, да и то вряд ли. Однако мои друзья поверят; вы и я будем это знать, и с меня довольно.
— Вы ангел!
— Я порядочная женщина в том, что касается верности, и останусь такой до конца своих дней.
— Стало быть, мне нужно вернуться туда, откуда я приехал?
— Нет; раз вы здесь, это уже невозможно, и все же нам нельзя жить вместе. Вы будете приезжать ко мне обедать и ужинать, мы будем всюду появляться вместе, но вы не должны оставаться ночью в моем доме.
На лице у г-на дю Деффана появилось недовольное выражение. Я стояла на своем и ни за что не желала уступать.
— Дорогая маркиза, — настаивал он, — это жестоко, ведь, в конце концов, я ваш муж.
— Именно поэтому я хочу, чтобы вас уважали, сударь, и не позволю вам стать посмешищем; я честная и правдивая женщина; клянусь, что вам не в чем будет меня упрекнуть.
Маркиз согласился, превозмогая себя. В тот самый день ко мне на ужин явились несколько человек; муж тоже остался, сел напротив меня и принимал гостей как хозяин. Я написала г-ну де Мёзу, пребывая в уверенности, что после всех его грубых выходок и отказов он не станет делать из этого трагедии и будет рад сбросить с себя оковы. Мое письмо было коротким, вежливым и даже сердечным с точки зрения учтивости; в то же время я просила маркиза больше не приезжать ко мне.
«Мы встретимся, — добавляла я, — и Вы убедитесь, что я всегда готова доказать, с каким удовольствием Вас вижу».
В то время как мы сидели за столом, мне принесли ответ; я положила письмо в карман, чтобы прочесть его, когда останусь одна. После этого я старалась вести себя любезно, демонстрируя друзьям удовлетворение, которого вовсе не испытывала.
Господин дю Деффан был в восторге и молча смотрел на меня сияющими глазами. Он внушал мне подлинное участие, я хотела любить его больше, но это зависело не от меня. Дружба — такое же непроизвольное чувство, как и любовь.
После ужина мы еще немного поговорили, и гости разошлись; г-н дю Деффан ушел вместе со всеми, тяжело вздыхая, что очень развеселило тех, кто это слышал; подобные несчастливцы не вызывают у людей жалости.