Вот какую пощечину я получила за то, что последовала дурному совету и не сумела одолеть своего врага, своего заклятого и упорного врага! Причина наших бед всегда в нас самих, и нам не дано этого изменить.
Я не в силах передать, что тогда испытывала, какие стыд, печаль и ярость меня обуревали. Я понимала, что должно за этим последовать, и это произошло. Вокруг меня поднялся негодующий ропот; больше всех возмущалась г-жа де Люин, которая так меня хвалила и радовалась моему возвращению к супружеским обязанностям.
Мадемуазель Аиссе, г-жа де Ферриоль, г-жа де Лавальер — все подняли крик и решили едва ли не отвернуться от меня. Госпожа де Парабер защищала меня вопреки всем. Я была ей очень обязана и никогда этого не забывала.
В один прекрасный день г-жа де Сталь приехала за мной по просьбе госпожи герцогини Менской, и на этом мои неприятности закончились.
LXIII
Как известно, госпожа герцогиня Менская была очень умная женщина, а также, подобно всем могущественным и богатым людям, страшная эгоистка — ей хотелось, чтобы ее развлекали, и я стала ее развлекать. В то время это было для меня благом. Герцогиня услышала о моих невзгодах и попросила г-жу де Сталь передать мне приглашение от ее лица.
— Когда маркиза окажется в Со, — прибавила она, — она забудет об этих женщинах, которые ее не стоят и мучают. Мне известно, что такое скука, я страшно ее боюсь и понимаю ту, которая испытала это на себе.
Как вы понимаете, я не стала упрямиться и поспешила немедленно переехать. Прежде чем отправиться в Со, я решила подыскать себе в Париже жилье, сообразное моему достатку и моим привычкам. Мне указали на маленький хорошенький домик на улице Бон, обнесенный оградой, с красивой обстановкой, но не в виде мебели, а с деревянной обшивкой стен, зеркалами и прочим роскошным внутренним убранством. Там был прелестный сад, и это мне очень нравилось; в ту пору я еще не была слепая и любила смотреть на птиц, сидящих на ветках, и на цветы, растущие на клумбах; я любила лужайки, усеянные маргаритками и напоминавшие мне о детстве, деревне и замке в Шамроне, где я провела самые счастливые дни в своей жизни.
Обставив дом мебелью, я решила принять приглашение герцогини. Госпожа де Сталь снова приехала (она приезжала ко мне несколько раз) и заверила меня от имени ее высочества, что в Со меня ждет не кратковременный приют, а постоянное жилище и что принцесса просит меня чувствовать себя там как дома и приехать туда как можно быстрее, чтобы провести там как можно больше времени.
Со уже не был столь блестящим, как прежде, и от былого сияния, последними лучами которого я любовалась, уже не осталось следа. После заговора Селламаре и своего тюремного заключения госпожа герцогиня Менская не принимала так много гостей, как раньше; она получила хороший урок и больше ничего не замышляла.
Я не стала ничего рассказывать об этой грандиозной и дерзкой затее, поскольку о ней можно прочесть во всех книгах. Нет ни одного писаки, который не отчитался бы в этом перед нашими самыми далекими потомками. Я также не упоминала о своих сожалениях по поводу кончины господина регента и сейчас вспомнила об этом. Я испытывала подлинную скорбь, но не проявляла ее, чтобы меня не причислили к тогдашним плакальщицам.
Господин регент был очень добр ко мне, мне не в чем было его упрекнуть, даже в неблагодарности, в которой женщины обычно упрекают всех мужчин.
Он всегда был готов оказывать мне всяческие услуги и сохранял наши отношения в относительной тайне. О нашей связи не злословили; об этом лишь поговаривали, не будучи ни в чем уверенными; я же никогда в этом не признавалась. Она была столь скоротечной, что, можно сказать, не запечатлелась в любовной истории принца, где многочисленные главы следовали одна другой.