— Я не последую за вами и не стану больше встречаться ни с вами, ни с ним, по крайней мере, до тех пор пока я…
— … до тех пор пока?..
— Мне нечего добавить к своему отказу, сестра, ступайте!
Этот спор продолжался долго. Госпожа де Майи всячески пыталась уговорить сестру и заставить ее уступить. Госпожа де Вентимий стояла на своем, и графиня была вынуждена уехать ни с чем.
Когда она вернулась одна, король выразил величайшее недовольство. Он слушал г-жу де Майи с нетерпением и прервал ее рассказ, заявив, что г-же де Вентимий придется приехать, ибо он этого желает и собирается снова за ней послать.
Услышав эти слова, г-жа де Майи начала прозревать и смутно видеть правду, на которую она до сих пор закрывала глаза. Ей пришлось признать очевидное, и сдержанность короля в последующие дни подтвердила ее опасения.
И тут она углубилась в себя и обратилась за советом к собственному сердцу. Госпожа де Майи размышляла о том, что она способна сделать, чтобы доказать своему любовнику, насколько дорого ей его счастье и как мало значит для нее собственное благополучие, когда речь идет о нем.
Сердце ответило ей, что она готова, не раздумывая, принести себя в жертву во имя радости самопожертвования, к которому неудержимо стремятся благородные души, за что им платят черной неблагодарностью.
Бедняжка провела несколько ночей без сна. Король больше к ней не заходил или появлялся у нее для приличия. Он продолжал сердиться, ибо маркиза все не приезжала; г-жа де Майи поняла, что сопротивление продолжается и что, по всей видимости, лишь она одна может положить ему конец. Однажды вечером, когда король был у г-жи де Майи, у него вырвались такие слова:
— Какая польза от всемогущества, если не можешь добиться того, чего желаешь больше всего на свете?
На следующий день, рано утром, г-жа де Майи послала за герцогом де Ришелье, вечным наперсником сердечных дел своего господина, распорядителем его развлечений и доверенным лицом, тем из всех его советчиков, которому он оказывал наибольшее доверие.
— Сударь, — сказала ему графиня, — вы друг короля и мой друг, вы не откажете мне в одной услуге.
— Буду очень рад вам услужить, госпожа графиня, а также очень рад доказать свою преданность вам и его величеству.
— В таком случае ответьте на мой вопрос откровенно. Вы согласны?
— Смотря на какой вопрос, сударыня.
Отвечать откровенно! Нельзя требовать от царедворца большего доказательства преданности.
Услышав этот ответ, маркиза грустно улыбнулась:
— В самом деле, я слишком многого требую… И все же я на вас рассчитывала. Король ничего от вас не скрывает, вы должны знать причину его тоски. В чем дело? Скажите это мне.
— Я… я не знаю, сударыня.
— Вы это знаете, вы не можете не знать. Отвечайте же.
— Сударыня, если бы король мне доверился, я бы его не выдал.
— Он меня больше не любит!
— Он вас любит, однако…
— Однако?..
— Нет, я не могу вам это повторить.
— Я бы встала перед вами на колени, господин герцог, если бы не знала, что вы этого не допустите.
— Право, графиня, вы, в конце концов, умная женщина, и у вас такое благородное сердце, что, вероятно, вы поймете и простите это увлечение короля.
— Говорите же, вы меня убиваете.
— Так вот, король по-прежнему вас любит, однако он любит не только вас. Когда ваша досточтимая сестра в отъезде, вам чего-то не хватает. Король не мог бы любить госпожу де Вентимий без вас, но без госпожи де Вентимий он любит вас меньше.
Бедная женщина побледнела как полотно. Она с трудом сдерживала слезы.
— Что ж! — воскликнула она. — Король меня не любит; я это знала, и тем не менее мне горько слышать это снова.
— Я не хотел…
— Да, это я виновата, это я настаивала. Еще один вопрос, причем попрошу вас как следует подумать. Моей сестре что-нибудь об этом известно?
— Конечно. Король говорил ей о своих чувствах, именно поэтому она и сбежала.
— Он ее звал?
— Да, он ей написал. Она отказалась вернуться, ответив, что подчинится лишь королевскому указу, но король пока не посмел его послать.
— Благодарю вас, господин герцог; остальное касается только меня. Последний вопрос: госпожа де Вентимий любит короля? Как вы думаете?
— Надо быть откровенным?
— Прошу вас.
— Ну, любезная графиня, если бы она его нс любила, то не уехала бы так быстро.
Госпожа де Майи ничего не сказала в ответ. Подобные души никогда не жалуются и не плачут, но и не могут забыть нанесенной им обиды.