Она отпустила герцога, попросила передать его величеству, что ей нездоровится, и сидела взаперти до утра, никого к себе не пуская. Можно понять, что она пережила за эту ночь, но трудно об этом рассказать. Наутро графиня встала, внешне сохраняя спокойствие, позвала одну из своих горничных, которой всецело доверяла, и приказала ей приготовить все к отъезду, сохраняя это в тайне.
— Боже мой, сударыня, неужели госпожа графиня покидает двор?
— Нет, дитя мое, я еду в Наварру к госпоже де Вентимий и беру с собой только Бургиньона, который меня не подведет. А пока я больна, слышите? Никто не должен сюда входить, даже король. Надо соблюдать осторожность, чтобы моего отсутствия не заметили. Скажите Бургиньону, чтобы он с коляской ждал меня на дороге в Сен-Сир. Достаньте мне платье ключницы или торговки, чтобы меня никто не узнал, — больше мне ничего не надо.
Преданная служанка не стала возражать; она добросовестно выполнила распоряжения своей госпожи и предупредила ее, когда все было готово.
— Я поручаю тебе никого сюда не впускать, слышишь, даже короля, особенно короля!
— Сударыня, а если его величество попытается взломать дверь?
— Он не станет сюда ломиться! Он недостаточно сильно для этого любит.
С этими словами г-жа де Майи удалилась и села в коляску возле пруда Швейцарцев; на ней был ситцевый чепец, и ее совершенно нельзя было узнать.
По прибытии в Наварру графиня остановилась на постоялом дворе или, точнее, в трактире и послала Бургиньона с письмом в замок. Узнав почерк сестры, г-жа де Вентимий затрепетала; она так изменилась в лице, что на нее было жалко смотреть: эта борьба ее убивала.
— Госпожа здесь, она желает видеть госпожу маркизу, — сказал Бургиньон, — и не уедет, не повидавшись с ней. Госпожа переоделась, чтобы не бросить на себя тень. Следует ли ей прийти сюда или госпожа маркиза изволит назначить свидание в каком-нибудь отдаленном месте?
— Моя сестра здесь! Моя сестра здесь! Она переоделась, она хочет меня видеть, хочет со мной говорить; но я не могу с ней встречаться, я не должна этого делать.
Бургиньон настаивал; он рассказал, в каком ужасном состоянии находилась графиня, рассказал о ее опасениях и страданиях, причины которых он не знал, и ее твердом намерении не покидать Наварры, не поговорив с сестрой.
— Что ж, — сказала маркиза, — пусть она сейчас же, немедленно приедет, — я одна, госпожа де Буйон и ее гости уехали, решив провести вечер в Эврё, в доме епископа; я приму сестру, и мы побеседуем. Все знают, что я нездорова, и никто не подумает заходить ко мне без моего разрешения.
Бургиньон отправился за своей госпожой; он привез ее в Наварру, отвел в покои г-жи де Вентимий и стал ждать в прихожей.
Оставшись в одиночестве, сестры принялись молча смотреть друг на друга: обе были поражены тем, как подурнели их лица. Госпожа де Майи выглядела как смертник, которого везут на казнь; г-жа де Вентимий едва дышала. В конце концов обоюдная любовь одержала верх, и они с плачем бросились в объятия друг друга.
— Ах! Сестра моя! — вскричала г-жа де Майи. — Я привезла вам свое счастье, не отказывайтесь от него.
LXVI
Госпожа де Вентимий ничего не ответила на эти слова; она была в смущении и стояла с опущенной головой. Бедной страдалице пришлось снова нарушить молчание.
— Вы ничего мне не говорите, — сказала она, — неужели вы окажетесь настолько жестокой, что оттолкнете меня?
— Оттолкнуть вас, сестра? Ах! Вы не знаете моей любви.
— Нет, сестра, нет, я все знаю.
— Все знаете?
Маркиза закрыла лицо руками.
— Да, все! — ответила добрейшая женщина.
— Если вам все известно, сестра, то вы также знаете о моих душевных муках, знаете, что я сопротивлялась и бежала, что я решила скорее умереть, нежели внять голосу моего и его сердца.
— Нет, вы не умрете; нет, король не будет страдать по моей вине, и именно я приехала вам сообщить об этом.
— Что вы хотите этим сказать, сестра? У меня не осталось надежды, и я уже ничего не жду; я не поддалась на уговоры короля и не подчинилась его приказам; если потребуется, я уеду еще дальше; это лучше, нежели лишать вас его любви. Простите меня за это чувство, над которым я не властна, чувство, которое, повторяю, меня убивает. Увы! Я не смогла его превозмочь, но, по крайней мере, устояла перед ним.
Госпожа де Майи тихо плакала; сестры некоторое время молчали, а затем графиня произнесла:
— Вы еще не знаете меня, сестра, не знаете, какую любовь я питаю к королю и на что готова ради этой любви.
— Я знаю, как сильно люблю его, сестра, и чего мне это стоит.