Когда король ушел от г-жи де Вентимий, бедной г-же де Майи уже нечем было поделиться с сестрой.
На следующий же день хитрые придворные узнали обо всем. Прихожую маркизы осаждало избранное общество; она никого не принимала, коротая время со своим вчерашним любовником и его наперсником, свидетелем этого романа. Ужин прошел необычайно весело. Между тем несчастная графиня ужасно страдала. Всеми забытая в глубине своих покоев, она весь день ждала сестру и, возможно, короля, но никто к ней не пришел.
Находясь на вершине блаженства, маркиза не посмела сразу же признаться Людовику XV, кому она обязана этим счастьем. Госпожа де Вентимий не отважилась также навестить свою великодушную соперницу: ей было стыдно за свое поведение, за то, чего она не сказала ей и о чем, вероятно, думала.
Госпожа де Майи решила все узнать, и в первую очередь от Бернардины; графине пришлось буквально вытягивать из нес слова клещами. Бедняжка проплакала весь день и всю ночь.
«Возможно, я увижу их завтра, — говорила она себе, — что за неблагодарные люди! Они обязаны мне счастьем и до сих пор не посчитали нужным сказать, что счастливы».
На следующий день графиня также никого не дождалась. И тут она поняла, что герцог де Ришелье солгал: король не нуждался в ней, чтобы любить ее сестру. Первым побуждением обманутой было уехать, не сказав ни слова, без единой жалобы, и укрыться в каком-нибудь монастыре, чтобы предаться там отчаянию и раскаянию.
Ее удержали надежда и непреодолимое желание видеть своего возлюбленного — первейшая насущная потребность всякой любящей женщины.
Она решила ждать.
Прошло еще три дня, и графине, наконец, доложили о приходе ее сестры.
Госпожа де Вентимий, от которой я узнала все эти подробности, впоследствии часто уверяла меня, что у нее много раз возникало желание навестить и обнять сестру, но она не отваживалась с ней встречаться.
— Мне было стыдно, — прибавляла она, — и меня удручало ее великодушие.
Эта встреча была очень трогательной. Госпожа де Майи, поддавшись на уговоры сестры, пообещала ненадолго принять короля в тот же вечер.
— Он желает вас видеть и поблагодарить вас, а также сказать, как сильно вами восхищается и как сильно вас любит.
— О да! Королем движут благодарность и жалость. Он обязан мне тем, что вы приехали, и недавно пережитыми им драгоценными мгновениями.
Госпожа де Вентимий попыталась убедить сестру в том, что король питает к ней прежние чувства.
— Будь это так, разве вы бы не ревновали, — вскричала графиня, — и не является ли то, что вы сами посылаете его ко мне, наилучшим свидетельством того, что меня бросили?
Однако г-жа де Майи ошиблась. Король действительно пришел к ней вечером; он был ласковым и предупредительным — словом, вел себя как всякий мужчина, который любит одну женщину недостаточно сильно и способен любить двух женщин одновременно.
Госпожа де Майи с честью отвергла короля, устояла перед искушением и сдержала обещание, которое дала сестре; но она утешилась и чувствовала себя почти счастливой: у нее появились надежды на будущее.
Между тем время шло. Людовик XV уделял внимание обеим сестрам на глазах у всех придворных, полагавших, что у короля две любовницы. Ничего подобного не было. Госпожа де Вентимий об этом знала и терпела г-жу де Майи возле короля, ни разу не показав ни ей, ни ему малейшего подозрения или опасения.
У маркизы был властный характер; став любовницей короля, она пожелала разделить с ним власть; в первую очередь ей хотелось, чтобы Людовик XV правил самостоятельно, и бразды правления принадлежали только ему; она внушала любовнику мысль быть гордым и независимым и стремилась, чтобы он оставил в истории яркий след. Впоследствии г-жаде Шатору лишь осуществила то, что прежде замышляла г-жа де Вентимий.
Король слушал г-жу де Вентимий с удовольствием; г-жа де Майи не приучила его к подобным речам. Чуждая всему, что не имело отношения к любви или желаниям своего любовника, она потворствовала его изнеженности и властолюбию, но не умышленно, а потому что думала только о любви, любила Людовика не как монарха и рядом с ним забывала обо всем на свете.