Когда она пожелала удалиться, герцог проводил ее до кареты и даже не пожал ей на прощание руку.
Вернувшись, г-жа д’Альбон увидела Огюстину и опустила глаза: она опасалась выдать свой секрет. На следующий день господин губернатор и герцог де Пикиньи явились к ней вместе — пришлось их принять. Герцог де Вильруа пригласил маркизу на обед в губернаторский дворец, и она туда поехала.
Разве можно было отказаться?!
Маркиза встречала герцога де Пикиньи повсюду и повсюду получала новые свидетельства его глубокого страстного чувства и неизменного уважения; но и она тоже любила своего поклонника всей душой и чувствовала, что не может больше от него это скрывать. Она решила во второй раз обратиться в бегство — это наилучшее половинчатое решение, если к нему прибегнуть своевременно.
Госпожа д’Альбон укрылась в глуши, в совершенно дикой сельской местности, и даже не взяла с собой Огюстину: та ее пугала! Она взяла с собой свою молочную сестру, жену некоего мелкого буржуа по фамилии Леспинас; супруги были преданы ей не на жизнь, а на смерть.
Прошла неделя, которая показалась ей вечностью; на восьмой день маркиза гуляла в одиночестве и предавалась раздумьям в павильоне, расположенном в конце парка, вдали от слуг и замка; она сожалела о своем злополучном упорстве и винила себя за собственные муки и страдания своего поклонника, самого безупречного из влюбленных, какого только видел свет. Внезапно дверь открылась, и появился он.
Бледный и дрожащий герцог в ту же секунду опустился на колени перед маркизой и своим молчанием стал умолять ее о прощении: это было ярче и убедительнее самых долгих речей. Он застал г-жу д’Альбон в минуту ее слабости и сожалений; она протянула ему руку и простила его; четверть часа спустя у них уже не осталось друг от друга секретов, и, когда на следующее утро г-жа Леспинас решила зайти к своей молочной сестре, ей показалось, что она слышит, как в комнате переговариваются два человека.
Что касается того, что произошло между двумя влюбленными, вы и так все быстро поймете, если сами любили, и мне не придется вам ничего объяснять.
IV
Эта любовь была похожа на красивый роман. Герцог и маркиза любили друг друга страстно, до безумия. Как видим, мадемуазель де Леспинас было на кого равняться, и она не изменила семейной традиции. Чтобы чувствовать себя более непринужденно, влюбленные остались в том же уединенном месте; их единственной наперсницей была молочная сестра г-жи д’Альбон, услужливая и надежная женщина, неспособная предать своих друзей.
Однако пылкие романы обычно имеют печальный конец: похоже, они притягивают бедствия и таят в себе ростки собственной гибели.
У г-на д’Альбона был двоюродный брат, который давно домогался любви маркизы и выжидал благоприятной минуты, чтобы достучаться до ее сердца. Он услышал в своей глуши — все тайное становится явным, особенно в провинции! — об исчезновении красавчика Пикиньи; проявив немного ловкости, а также благодаря нескольким пистолям, отданным Огюстине, которая была рассержена, что ей нашли замену, он выяснил все, что желал узнать. То был решительный и волевой человек, один из тех, кто, будучи рожден внизу общественной лестницы, довольно часто становится преступником и убийцей.
Он принялся рыскать вокруг замка, куда никто не входил, и убедился, что никто оттуда и не выходит, а также, что маркиза находится там одна вместе с молочной сестрой и несколькими слугами; о красавчике-герцоге не было и речи! Очевидно, его прятали. И тогда кузен маркиза вознамерился это выяснить.
И в самом деле, он с большим шумом явился в усадьбу, требуя, чтобы ему открыли ворота, и громогласно заявляя, что виконт де Сент-Люс, родственник г-на д’Альбона, прибыл по его поручению.
Вначале незваного гостя не принимали, уверяя, что маркизы здесь нет; однако он продолжал настаивать, заявляя, что не уедет до тех пор, пока ее не увидит, и тогда было велено его впустить.
Госпожа д’Альбон встретила родственника высокомерно и первым делом осведомилась, как он посмел ломиться в ее дверь и по какому праву явился сюда без приглашения.
— Прежде всего, потому, что я прибыл по поручению моего кузена, а также потому, что я вас люблю.
— Вы меня любите?
— О! Не смотрите на меня строго, кузина; я вас люблю не так, как прежде, а просто как друг, и в качестве друга приехал поставить вас в известность о том, что происходит и какие слухи о вас ходят: я хочу положить этому конец.