В половине двенадцатого до меня донеслись какие-то звуки из прихожей; я уснула вся в слезах, подобно маленьким детям, и рассердилась, услышав разбудивший меня шум; сначала я решила, что вернулся Формой, осознавший свою вину, чрезвычайно этому обрадовалась и возгордилась, намереваясь заставить его очень дорого заплатить за прощение, как вдруг открылась дверь. Передо мной предстали женщина и трое мужчин с факелами в руках, в тщательно надвинутых на глаза капюшонах; я увидела, что они с трудом удерживаются от смеха.
— Что это? — спросила я. — Не иначе как привидения!
— Да, привидения, явившиеся за вами, чтобы увести вас в царство теней; вы должны встать и следовать за ними.
— У меня нет желания отправляться к Миносу, — ответила я, — я еще не готова держать перед ним ответ.
— Мы отчитаемся перед ним за вас, прекрасная маркиза, а вы будете вольны потом опровергнуть наши слова; пойдемте же.
Я узнала голоса герцогини и г-на де Люксембурга; что касается двух других мужчин, то это были принц де Бово и его родственник, молодой гвардейский офицер, которого он звал шевалье де Фравакур. Молодого человека часто путали с г-ном де Флавакуром; отрицая это, он стыдливо говорил:
— Я не имею чести быть… обманутым мужем.
Надо было видеть его при этом! То был настоящий паяц.
Эти господа вошли в мой будуар; я облачилась, как и герцогиня, в костюм гризетки: ситцевое платье, фартук из зеленой тафты и чепчик с крылышками. Кроме того, я захватила с собой длинную накидку и капюшон; и вот мы впятером садимся в фиакр и, хохоча во все горло, отправляемся на поиски приключений; при этом мы смотрим по сторонам и останавливаемся перед каждым освещенным домом.
В этот час почти все дома были темны, но извозчики были приучены к такого рода забавам и служили нам ищейками.
Вскоре мы оказались на улице Симона Франка, по сути своего рода проулке, где нашим глазам предстало множество домишек мастеровых и множество глухих ворот; это место было просто создано для развлечения, на поиски которого мы отправились.
— Вот как! — воскликнул г-н де Люксембург. — Стало быть, сегодня вечером нигде не ужинают? Нам придется повернуть на улицу Каде, а это было бы очень скучно.
У герцога был прелестный маленький домик на улице Каде, где устраивались великолепные ужины и где мы часто собирались, чтобы посмеяться и повеселиться. Я не знаю, что происходило там в другие дни или, точнее, прекрасно знаю: об этом легко догадаться.
И вот кучер останавливается посреди улицы Симона Франка, выходит из экипажа, подходит к его дверце и говорит, указывая на огонек в одном из окон:
— Посмотрите, господа, я не нашел ничего лучше этого.
Принц смотрит туда и отвечает с многозначительным видом:
— Придется этим довольствоваться; положитесь на меня.
Он забирается на сиденье, а оттуда на крышу кареты, что позволило ему заглянуть внутрь комнаты, где не было ни гардин, ни ставней. Принц увидел двоих: молодого человека и девушку, которые ужинали наедине за столом, уставленным яствами. Девушка была красива и напоминала настоящую гризетку, а молодой человек казался ряженым: он походил на дворянина, невзирая на свой скромный наряд. Что касается дома, то это была просто трущоба, но ужин был отменным, что еще больше укрепило принца в его предположении. Самое трудное было туда войти, но подобные мелочи не смущали наших господ. Принц постучал в окно, и парочка встрепенулась, причем кавалер привычным жестом потянулся к шпаге, которой у него не было.
— Что ж! — сказал наш вертопрах. — Это человек благородного звания, я был в этом уверен.
Он снова постучал; окно открылось, и оттуда показалась неприветливая физиономия.
— Что вам нужно? — спросил незнакомец.
— Помощь моей сестре, которой стало плохо, и еда для меня и моих товарищей.
Мужчина колебался:
— Где она, ваша сестра?
— В этом фиакре, у порога вашего дома; откройте же, умоляю вас! Она очень страдает.
Мы прекрасно слышали этот разговор.
— Моя королева, — сказала я герцогине, — вы притворитесь этой больной сестрой, я на такое неспособна, поскольку мне не удастся сохранить серьезный вид; кроме того, я умираю с голоду.
— Я тоже, — ответила она, — это была скверная выдумка принца. Но ничего! Главное — войти, а потом я живо стану здоровой.
Между тем переговоры продолжались.
— А что, если вы грабители! — произнес, наконец, выжидавший мужчина. — Кто мне поручится за вашу честность?
— Грабители не приезжают в карете. К тому же что, черт возьми, мы могли бы у вас взять? Там, внутри, лишь старая рухлядь и тряпье: едва ли наберется на двадцать ливров. Поторопитесь, моя сестра стонет все сильнее.