— Ну вот! А где же герцогиня? — спросил нс на шутку обеспокоенный г-н де Люксембург.
— Должно быть, она где-то спряталась вместе с унтер-офицером, пока увозили малышку, — прошептал мне на ухо шевалье.
Герцог принялся шарить повсюду: в укромных уголках, под столом. Все происходило необычайно стремительно и, безусловно, не продолжалось так долго, как я вам это рассказываю; нас застигли врасплох в полном смысле слова. Эти господа продолжали искать и звать герцогиню, но все было тщетно. Мы открыли дверь в соседнюю комнату и вошли туда; там стояла кровать под балдахином, два стула и сундук. Сундук открыли, постель перетряхнули, заглянули под кровать — ничего! И тут мне показалось, что занавески колышутся, и я обратила на это внимание г-на де Люксембурга.
— Черт побери! Это так. Бьюсь об заклад, что она стоит за шторами и дрожит, принимая нас за грабителей.
Тяжелое сооружение отодвинули на середину комнаты и приподняли занавески; за ними, в своего рода алькове, обнаружили унтер-офицера, который держал в своих объятиях плачущую женщину и кричал громовым голосом:
— Не подходите, вы ее получите только через мой труп!
— Что я вам говорил! — пробормотал шевалье.
— Проклятье! Чувства этого господина переменчивы, — заметил принц, — теперь он ведет себя как лев.
Герцог кинулся к нему как тигр, держа в руке свечу; он и унтер-офицер бросали друг на друга грозные взгляды; наконец, молодой человек узнал герцога и сказал своей испуганной спутнице:
— Это наши друзья, можешь больше не бояться.
Женщина подняла голову. Мы узнали Мадлон Шен, все еще не смеющую поверить в свое спасение.
— Помилуйте! — воскликнула я. — А где же герцогиня?
— Где герцогиня, мерзавец? Что вы сделали с госпожой де Буффлер? — вскричал г-н де Люксембург, со страшной силой дергая молодого человека за руку.
— Но, сударь, я не понимаю, что вы хотите сказать, я совсем не знаю эту даму и никогда ее не видел.
— Возможно ли такое?! Женщина, которую увезла стража, — заметил шевалье, невольно смеясь, — это герцогиня, это она!
— Нет, это невозможно! Она спряталась в доме, она не дала бы так просто себя похитить, а позвала бы нас на помощь. Давайте искать, давайте искать! Показывайте нам путь, — продолжал г-н де Люксембург, подталкивая хозяев вперед.
Мы устремились за ними и обшарили лачугу от подвала до чердака, но все оказалось тщетным. Наконец мы увидели, что входная дверь открыта, и я подобрала с пола перчатку, лежавшую на нижней ступеньке лестницы.
Сомнений больше не было: герцогиня де Буффлер отправилась к мадлонеткам! Господин де Люксембург отнесся к этому серьезно; двое его спутников украдкой смеялись; мне тоже очень хотелось рассмеяться — шутка была бесподобной!
Влюбленные же не могли опомниться от того, что они слышали, и поверить в свое спасение волею случая, бросившего знатную даму в лапы сыщиков с площади Мадлон.
Как догнать герцогиню? Где она? Что с ней сделали? Солдаты определенно забрали нашу карету; стало быть, предстояло возвращаться домой пешком в столь поздний час, а я жила так далеко отсюда! От этой мысли мне стало не до шуток. И все же пора было уходить. Нетерпеливый герцог предлагал разбудить начальника полиции и заставить его вернуть нам г-жу де Буффлер.
— Конечно, — согласился принц, — но сначала надо переодеться; в противном случае, даже если мы догоним герцогиню, от этого не будет проку ни для нее, ни для нас.
Он заверил молодых людей в своей поддержке, назвал им свое имя и приказал унтер-офицеру явиться к нему на следующий день, добавив, что тот останется им доволен.
В самом деле, г-н де Бово, будучи прекрасным человеком, дал Мадлон приданое, успокоил родных будущего супруга и определил его на превосходное место в ведомстве по сбору соляного налога, вследствие чего его доходы удвоились.
Как видите, он сделал этих людей счастливыми и благодарными. Такое редко случается!
Мы последовали за г-ном де Люксембургом. Он мчался со всех ног; улица Каде была гораздо ближе наших домов; мы зашли к нему и начали совещаться. Герцог сбросил с себя маскарадный костюм; у него были запасы одежды, и принц тоже стал рыться в них; затем было приказано подать карету, и мы поехали в дом начальника полиции. Было решено, что мне, разумеется, не стоит показываться: хватало и того, что на одну из нас была брошена тень. Мои спутники заставили, чтобы их приняли. Я уже не помню, кто был в то время начальником полиции; но, так или иначе, выслушав наше объяснение, он не смог удержаться от смеха; однако это не помешало ему отправить верхового полицейского к мадлонеткам, поручив ему доставить туда письмо, требующее выдачи узницы. Мы последовали за полицейским, но он прибыл туда раньше нас.