Графиня задумала кое-что другое и, на свою беду, сумела осуществить этот замысел. Монахини, видевшие, что их подопечная находится под покровительством короля Станислава, стали закрывать глаза на некоторые вольности, которые она пыталась позволить себе; они разрешили ей завести служанку, которая оказалась хитрой шельмой и доставила им много хлопот.
Она раздобыла для своей госпожи платье мещанки и денег; внезапно графиня вновь заболела; она отказывалась с кем-либо встречаться и не приняла даже г-жу де Буффлер, даже самого короля Станислава. Настоятельница вошла к больной несмотря ни на что и застала ее в постели; та была не в силах даже пошевелиться, и это еще больше усыпило всеобщую бдительность. Две ночи спустя, еще до рассвета, служанка, раздобывшая ключ от садовой калитки, открыла ее своей госпоже, и графиня, переодетая в мещанское платье, отправилась в город, к сестре служанки, в доме которой она переоделась в приготовленный ей мужской наряд и села в карету, стоявшую наготове.
Беглянка отправилась в путь и была уже далеко, прежде чем у кого-то возникли подозрения о ее бегстве. В течение двух-трех дней горничная никого не пускала в ее комнату, чтобы выиграть время, а затем, обманув всех, разыграла второе действие комедии. Со слезами на глазах, притворившись дурочкой, она пришла к настоятельнице и заявила, что нигде не может найти свою хозяйку и не знает, что с ней стало; кроме того, она сказала, что допустила оплошность, уснув прошлой ночью от усталости, и графиня, наверное, воспользовалась этим, чтобы выпрыгнуть в окно или броситься в колодец. В монастыре поднялся переполох. Не было ни одного сомнительного места, которое осталось бы необследованным; кроме того, сестры осушили все водоемы и обыскали самые глухие закоулки, но, разумеется, безуспешно. Нельзя было даже вообразить, что г-жа де Стенвиль сбежала: как бы она выбралась из монастыря?
О случившемся известили короля и г-на де Стенвиля; говорили, что тут замешан сам черт: массивные решетки и высокие стены исключали любую попытку побега. Никто не вспомнил о калитке, а если и вспомнил, то промолчал.
Между тем беглянка, переодетая юношей, прибыла в Париж, бросив на полпути свою карету и свое мещанское платье. Она остановилась в одной из гостиниц и написала оттуда г-ну де Лозену, что некий молодой человек, прибывший с важным поручением и не желающий появляться в доме герцога, хочет его видеть; посланец спрашивал, где и в какое время он мог бы с ним встретиться.
Господин де Лозен назначил встречу в своем маленьком домике, где он собирался в тот же вечер ужинать с девицами и друзьями. Бедная женщина о таком ничуть не догадывалась, полагая, что ее избранник пребывает в унынии, и горела желанием его утешить, поклявшись ему в вечной любви.
Она ждала минуту встречи с таким горячим нетерпением, что явилась на час раньше условленного времени. Слуги впустили переодетую даму, не подозревая о том, что затем должно было произойти, и попросили подождать; увидев накрытый стол с большим количеством приборов, она спросила, не ожидает ли господин герцог гостей.
— По меньшей мере дюжину человек.
Графиня испугалась, предположив, что среди приглашенных может оказаться кто-нибудь из ее знакомых; она не ошиблась; все мужчины были ей известны. Помимо прочего, подобная скорбь ее возлюбленного, выражавшаяся в ужинах в уединенном домике, не походила на ее горе.
По-видимому, этот человек, из-за которого она столько натерпелась, чересчур быстро забыл о своей любви и занялся другими делами.
Графиня попросила отвести ее в комнату, где она никого не встретит и где сможет поговорить с г-ном де Лозеном без свидетелей. Ее оставили в помещении наподобие кабинета, которое прилегало к обеденной зале и из которого можно было видеть и слышать все, что там происходило. После этого лакеи, поглощенные своими делами, о ней забыли.
Господин де Лозен прибыл с веселой компанией друзей. Госпожа де Стенвиль пришла в волнение, узнав его голос, и не смогла встать. Внезапная догадка пригвоздила ее к стулу: она подумала, что, оставшись на прежнем месте, за полчаса узнает о своем возлюбленном больше, чем за целую жизнь, проведенную в разлуке с ним и в неведении.
Гости предавались безудержному веселью; женские голоса перекрывали мужские крики и взрывы смеха. Господин де Лозен требовал подавать ужин, стуча кулаком по столу, как в кабаке, и звуки поцелуев примешивались к звону бокалов.
— Боже мой! Что это? — спрашивала себя бедная графиня.
Затем принесли кушанья; вверх полетели пробки, и девицы начали обмениваться со своими кавалерами бесконечными веселыми шутками.